А вы знаете?

       Самая знаменитая и древння книга Исландии и Скандинавии, написанная в XIII в., является "Младшая Эдда".

На заметку:

Успех web-мастера?

Викинги

Викинги

А вы знаете?

       Содержание скандинавских мифов, рассказывающих о приключениях скандинавских богов, сильно отличается от праиндоевропейских сюжетов.

Саги о древних временах
" Сага о Вёльсунгах (часть 2)"

       После этого пришел Регин к Сигурду и молвил:
       — Благо тебе, господин мой! Великую победу ты одержал, убивши Фафнира, и до сей поры никто не дерзал стать ему поперек дороги, и этот подвиг будут помнить, пока свет стоит.
       Вот стоит Регин и глядит в землю, а затем говорит в великом гневе:
       — Брата моего ты убил, и вряд ли я непричастен к этому делу.
       Тут берет Сигурд свой меч Грам и вытирает о траву и молвит Регину:
       — Далеко ушел ты, когда я совершил это дело и испытал этот острый меч своею рукою; и своею мощью поборол я силу змея, покуда ты лежал в степном кустарнике и не знал, ни где земля, ни где небо.
       Регин отвечает:
       — Долго пролежал бы этой змей в своем логове, если бы ты не владел мечом, что сковал я тебе своею рукою, и не совершил ты этого один без чужой помощи.
       Сигурд отвечает:
       — Когда доходит до боя между мужами, лучше тут служит человеку храброе сердце, чем острый меч.
       Тогда молвил Регин Сигурду в великой печали:
       — Ты убил моего брата, и вряд ли я непричастен к этому делу.
       Тут вырезал Регин сердце у змея тем мечом, что звался Ридил; тут испил Регин крови Фафнира и молвил:
       — Исполни мою просьбу; для тебя это — легкое дело: пойди к костру с сердцем этим, изжарь его и дай мне поесть.
       Сигурд пошел и стал жарить на вертеле, а когда мясо зашипело, он тронул его пальцем, чтоб испытать, хорошо ли изжарилось. Он сунул палец в рот, и едва сердечная кровь попала ему на язык, как уразумел он птичий говор.
       Услышал он, как сойки болтали на ветвях подле него:
       — Вот сидит Сигурд, жарит сердце Фафнира, что сам бы он должен был съесть. Стал бы он тогда мудрее всех людей.
       Другая говорит:
       — Вот лежит Регин и хочет изменить тому, кто во всем ему доверяет.
       Тут молвила третья:
       — Лучше бы он отрубил ему голову: мог бы он тогда один завладеть золотом этим несметным. Тут молвит четвертая:
       — Был бы он разумнее, если бы поступил так, как они ему советуют, а затем поехал к логову Фафнира и взял несметное то золото, что там лежит, а после поскакал бы на Хиндарфьялль, туда, где спит Брюнхильд, и может он там набраться великой мудрости. И был бы он умен, если бы принял наш совет и думал бы о своей выгоде, ибо волка я чую, коль вижу уши.
       Тут молвила пятая:
       — Не так он быстр рассудком, как мне казалось, раз он сразил врага, а брата его оставляет в живых.
       Тут молвила шестая:
       — Ловко было бы, если бы он его убил и один завладел богатством.
       Тут молвил Сигурд:
       — Да не будет такой напасти, чтобы Регин стал моим убийцей, и пусть лучше оба брата пойдут одной дорогой.
       Взмахнул он тогда мечом тем Грамом и отрубил Регину голову, а затем съел он часть змеиного сердца, а часть сохранил. После вскочил он на коня своего и поехал по следам Фафнира к его пещере и застал ее открытой. И из железа были двери все и также все петли и ручки, и из железа же все стропила постройки, и все это — под землей. Сигурд нашел там многое множество золота и меч тот Хротти, и там взял он шлем-страшилище и золотую броню и груду сокровищ. Он нашел там так много золота, что, казалось, не снесут ни двое коней ни трое. Это золото он все выносит и складывает в два огромных ларя.
       Вот берет он под узды коня того Грани. Конь тот не хочет идти, и понукание не помогает. Тут Сигурд понял, чего хочет конь: вскакивает он ему на спину, дает шпоры — и мчится тот конь, словно совсем без ноши.
       Вот едет Сигурд по дальним дорогам. И все он ехал, пока не прибыл на Хиндарфьялль и не свернул на юг, к Франкской земле. На горе увидал он пред собою свет великий, точно огонь горит, и сияние поднималось до неба, а когда он подъехал, встала перед ним стена из щитов и высилась над лесом. Сигурд вошел за ограду ту и увидал, что там спит человек и лежит в полном вооружении. Сигурд сперва снял с него шлем и увидел, что это — женщина: она была в броне, а броня сидела так плотно, точно приросла к телу. И вспорол он броню от шейного отверстия книзу и по обоим рукавам, и меч резал панцирь, словно платье. Сигурд сказал ей, что слишком долго она спала. Она спросила, что за мощное оружье вскрыло броню ту — «и кто разбил мою дрему? Разве явился Сигурд Сигмундарсон, что носит на голове шлем Фафнира и убийцу его в руках?»
       Отвечает на это Сигурд:
       — От семени Вёльсунгов тот, кто это сделал; и слышал я, что ты — могучего конунга дочь. И сказывали нам тоже о вашей красе и мудрости, и это мы хотим проверить.
       Брюнхильд поведала, как сразились два конунга: одного звали Хьяльмгуннар; был он старик и величайший воин, и ему обещал Один победу, а другой звался Агнаром, или братом Ауд.
       — Я убила Хьяльмгуннара в бою, а Один уколол меня сонным шипом в отместку за это и рек, что никогда больше не одержу я победы, и приказал мне выйти замуж. А я в ответ дала клятву: не выходить за того, кому ведом страх.
       Сигурд молвил:
       — Научи меня великому веденью.
       Она отвечает:
       — Вы сами лучше знаете, но с радостью научу я вас, если есть что-либо, что нам известно, а вам может прийтись по сердцу — руны и прочие знания на всякие случаи жизни. И выпьем мы вместе кубок, и да пошлют нам боги те счастливый день, а ты запомни нашу беседу.
       Брюнхильд наполнила кубок и подала Сигурду и промолвила:

Вот кубок браги,
вождь бранного веча,
В нем смешана сила
с мощной славой,
Полон он песен,
письмен на пользу
Разных заклятий
и радостных рун.

Знай ты руны побед,
коль разума жаждешь.
И режь их на ручке оружья,
По краю меча
и по кромке стали,
Дважды тайно вызови Тю.

Руны волн ты ведай,
коль вызволить хочешь,
Парусных коней из пены,
Нарежь их на реи,
на руль и штевень
И выжги на веслах огнем.
При быстром прибое,
при бурных волнах
Без горя войдешь ты в гавань.

Руны слов ты сведай,
чтоб тебе не смели
Злобой воздать за зло.
Их и вьют,
их и ткут,
Их всех сразу сводят
На тинге том,
куда толпы придут
На самый последний суд.

Руны браги ведай,
коль веришь чужой жене
И хитрой измены не хочешь.
На роге их режь
и на кисти рук
И пометь на ногте «Науд».
Осени свой кубок,
хранись от козней
И брось в братину порей.
Ведомо мне,
что вовек ты не выпьешь
С черными чарами меду.

Руны горные помни,
коль помощь хочешь подать
Матери в муках родильных.
На ладони их выведи,
вей вкруг тела,
Добрым дисам молись.

Руны леса познай,
коль лекарем хочешь ты стать
И ведать разные раны.
На лыке их режь
и на листьях ствола,
Что вытянул ветви к востоку.

Руны мысли ты помни,
коль самым мудрым
Хочешь на свете слыть.
Их чертил, их читал,
Измыслил их хитрый Хрофт.

На щит они были нарезаны,
что носит богиня блеска,
На уши Арвака,
на бабку Альсвинна,
На резвый обод
повозки Рогни,
На зубы Слейпнира
и на санный подрез.

На лапу бурого,
на язык Браги,
На волчьи когти,
и на клюв орла,
На кровавые крылья,
на мостовые крепи,
На ладонь избавителя,
на лекаря след.

На стекла и золото,
на серебро светлое,
В вина и в солод,
на кресло вёльвы.
На лезвие Гунгнира
и на грудь великанши
На ноготь норны
и на нос совы.

Все они были соскоблены,
те, что были нарезаны;
В священный замешаны мед
И посланы в дальний путь:
Иные — к альвам,
иные — к асам,
Иные — к вещим ванам,
Иные — к людям людским.
Это руны бука,
это руны брега
И разные руны браги,

И славные руны силы.
Кто помнит, не портя,
кто помнит, не путая,
Тому они будут во благо.
Коль понял, так пользуйся
До гибели горних.

Выбери ныне
(волен твой выбор),
О, крепких копий клен,
Молчать иль молвить,
как сам ты мыслишь,
Кончена речь о рунах.

       Сигурд отвечает:

Не брошусь в бегство,
хоть бы близилась смерть.
Не робким рожден я родом.
Твой добрый совет
хранить я должен,
Покуда есть в жилах жизнь.

       Сигурд молвил:
       — Не найдется в мире женщины мудрее тебя. Продолжай же свои поучения.
       Она отвечает:
       — Нет препоны к тому, чтоб исполнить вашу волю и дать совет на благо по вашему настоянию и любопытству.
       И тут она заговорила:
       — Будь благостен к родичам своим и не мсти им в распрях, и сноси терпеливо, и добудешь тем долговечную хвалу.
       Сторонись от дурного дела, от любви девы и мужней жены; часто от них чинится зло.
       Не заводи свары с глупым человеком на многолюдном сборище; часто он болтает, чего сам не знает, а тебя потом ославят трусом и скажут, что ты опорочен справедливо: уж если так, то лучше убей его на другой день и воздай за злобные речи.
       Если въедешь на путь, где гнездятся вредные ведьмы, крепко себя береги: не заночуй близ дороги, если даже застигнет тьма, ибо часто сидят там злые ведьмы, что сбивают мужей с пути.
       Не поддайся путам прекрасных жен, которых на пиршествах видишь, чтоб не лишился ты сна и не впал в тоску. Не мани их к себе поцелуем иль иною ласкою. И если услышишь слова пьяного человека, не спорь с тем, кто напился вина и потерял рассудок:
       многим это было на горькое горе и даже на гибель. Лучше сразиться с врагами, чем быть сожженным, и не давай ложной клятвы, ибо —
       грозная месть нарушителю мира.
       Бережно блюди трупы умерших от мора, умерших от моря, умерших от меча. Воздай их телу должную почесть; но берегись тех, кого ты убил: бойся отца или брата или близкого родича, даже самого юного, ибо часто
       скрыт волк в юном сыне.
       Опасайся предательских советов друзей, ибо нечего было бы нам бояться за жизнь, если бы злоба свойственников нас не настигла.
       Сигурд молвил:
       — Нет человека мудрее тебя, и в том я клянусь, что женюсь на тебе, ибо ты мне по сердцу.
       Она отвечает:
       — За тебя я пойду охотнее всего, хоть бы пришлось мне выбирать между всеми людьми.
       И так обменялись они клятвами.
       Вот поехал Сигурд оттуда прочь.
       Щит его был так расписан: весь он был залит червонным золотом, и начертан на нем дракон, сверху темно-бурый, а снизу ярко-алый, и так же были расписаны его шлем и седло и камзол; носил он золотую броню, и все оружие его было отделано золотом. И для того был дракон начертан на всех его доспехах, чтобы всякий, кто его увидит, мог узнать, что это он, от всех, слышавших о том, как он убил того великого дракона, которого варяги называют Фафниром. И потому доспехи его отделаны золотом и окрашены в коричневую краску, что много он выше всех людей по вежеству и придворному обхождению и вряд ли не по всем прочим статьям. И когда примутся исчислять всех наивеличайших витязей и наиславнейших вождей, то всегда называют его в первую голову, и имя его — у всех на языке к северу от Греческого моря, и так будет, пока свет стоит.
       Волосы его были темно-русые и красивые на вид и ниспадали длинными волнами; борода — густая, короткая, того же цвета. Нос у него был большой, а лицо открытое и ширококостое. Взор у него был такой острый, что редко кто осмеливался заглянуть ему под брови. Лопатки у него были широкие, как у двух людей сразу. Тело его было соразмерно в высоту и в ширину и сложено, как нельзя лучше. И вот — примета его роста; когда он опоясывался мечом тем Грамом, — а был тот меч длиною в семь пядей, — и шел по заколосившемуся ржаному полю, то конец ножен еле касался колосьев; а сила его — больше, чем рост.
       Хорошо умеет он мечом рубить, и копьем колоть, и дротом метать, и щит держать, и лук натянуть, и на коне скакать и всяческому придворному вежеству научился он смолоду.
       Он был так мудр, что ведал грядущее, разумел птичий говор, а потому почти ничто не застигало его врасплох. Он был красноречив и находчив, так что когда начинал говорить, то никогда не кончал без того, чтобы не убедились все, что не может быть никак иначе, а только так, как он сказал. И в том было его веселье, чтобы помогать своим людям и испытывать себя в великих подвигах и отнимать добро у недругов и раздавать друзьям. Ни разу не покинуло его мужество, и никогда он не испытал страха.
       Вот поехал Сигурд, пока не прибыл к большому двору; тем двором владел некий великий хёвдинг, по имени Хеймир. Он был женат на сестре Брюнхильд, что звалась Беккхильд, потому что она оставалась дома и училась рукоделию, а Брюнхильд носила шлем и броню и ходила в бой, и потому прозвали ее Брюнхильд. У Хеймира и Беккхильд был сын, по имени Альсвинн, куртуазнейший из людей.
       Все забавлялись перед домом, но когда увидели человека, скакавшего по двору, то бросили игру и очень удивились, ибо никогда не видали ему подобного; вышли они ему навстречу и приняли радушно. Альсвинн предложил Сигурду остаться у него и взять все, что пожелает. Сигурд принял приглашение, и ему назначили подобающую челядь; четверо человек сняли с коня золото то, а пятый помог ему слезть. Тут можно было видеть множество сокровищ, славных и редкостных. Любо было разглядывать брони и шлемы, и крупные запястья, и дивно-огромные золотые кубки, и всякого рода бранные доспехи. Сигурд пробыл там долго в великом почете. Разнеслась тогда весть по всей земле, что убил он ужасного того дракона. И подружились они с Альсвинном и полюбили друг друга. И отправляют они свое оружие и точат свои стрелы и кормят своих соколов.
       Прибыла тогда к Хеймиру и Брюнхильд, воспитанница его. Она сидела в тереме со своими девами. Был она искуснее всех женщин. Вышивала она золотом на пяльцах те подвиги, что совершил Сигурд: гибель дракона и захват сокровища и смерть Регина.
       И сказывают, что однажды поехал Сигурд в лес с собаками своими и соколами и с множеством людей, а когда он вернулся домой, взлетел его сокол на башню и уселся на оконнице. Сигурд поднялся на башню за соколом тем; тут увидел он прекрасную женщину и узнал Брюнхильд. Показалось ему замечательной и красота ее и работа. Приходит он в палату и уже не хочет веселиться с другими мужами. Тут молвил Альсвинн:
       — Почему вы так молчаливы? Это огорчает нас и всех твоих друзей, и почему бы тебе не быть веселым? Соколы твои поникли головой и с ними конь тот Грани, и мы не знаем утехи.
       Сигурд отвечает:
       — Добрый друг, слушай, что у меня на душе. Мой сокол взлетел на башню, а когда я пошел за ним, то увидел прекрасную женщину: она сидела за пяльцами и золотом вышивала дела мои, былые и прошлые.
       Альсвинн отвечает:
       — Ты видел Брюнхильд Будладоттир, женщину необычайную.
       Сигурд отвечает:
       — Это, пожалуй, верно. Но как она прибыла сюда?
       Альсвинн отвечает:
       — Это случилось вскоре после вашего приезда.
       Сигурд говорит:
       — Сейчас только узнаём мы об этом. Женщина та нравится нам больше всех на свете.
       Альсвинн молвил:
       — Не должен привязываться к женщине такой человек, как ты; нехорошо тосковать по тому, чего не получишь.
       — К ней я пойду, — сказал Сигурд, — и дам ей свое золото и добьюсь от нее радости и взаимной любви.
       Альсвинн отвечает:
       — Никогда не было человека, кому дала бы она место подле себя и кому б нацедила браги: она думает о походах и о славных подвигах.
       Сигурд молвил:
       — Мы не знаем, ответит ли она нам, или нет, и предложит ли место подле себя.
       А на следующий день пошел Сигурд в терем, а Альсвинн стоял перед теремом на дворе и точил свои стрелы.
       Сигурд молвил:
       — Будь здорова, госпожа! Как поживаешь?
       Она отвечает:
       — Хорошо мы живем; родичи живы и други. Неизвестно только, какое счастье донесет человек до последнего часа.
       Он сел подле нее. А затем вошло четверо женщин с большими золотыми кувшинами, полными лучшего вина, и стали перед ними. Тут молвила Брюнхильд:
       — Никому не будет предложено это место, разве что придет мой отец.
       Он отвечает:
       — Теперь оно предложено тому, кого я избрал.
       Горница та была увешана драгоценнейшими тканями, и устлан коврами весь пол. Сигурд молвил:
       — Вот случилось то, что вы нам обещали.
       Она отвечает:
       — Добро вам пожаловать.
       Затем она поднялась (а с нею — четыре девы) и подошла к нему с золотым кубком и попросила его испить. Он протянул руку к кубку и захватил его вместе с ее рукой и посадил ее с собою рядом. Он обнял ее шею и поцеловал ее и промолвил:
       — Не родилась еще женщина прекраснее тебя.
       Брюнхильд молвила:
       — Мудрее было бы не доверяться женщине, ибо всегда нарушают они обещания.
       Он молвил:
       — Да сойдут на нас лучшие дни, чтоб мы могли насладиться счастьем.
       Брюнхильд отвечает:
       — Не судила судьба, чтоб мы жили вместе: я — поленица, и ношу я шлем с конунгами ратей; им прихожу я на помощь, и мне не наскучили битвы.
       Сигурд отвечает:
       — Больше будет пользы от нас, если будем мы вместе, и тяжелее мне терпеть горе, которое ты мне сулишь, чем рану от острой стали.
       Брюнхильд отвечает:
       — Я буду водить дружины латников, а ты возьмешь в жены Гудрун Гьюкадоттир.
       Сигурд отвечает:
       — Не обольстит меня ни одна королевна, и нет у меня двух мыслей в этом деле; и в том клянусь я богам, что на тебе я женюсь и ни на ком другом.
       Она сказала то же. Сигурд поблагодарил ее за согласие и дал ей золотой перстень. И вновь обменялись они клятвами, и пошел он к своим людям и побыл он там некое время с великою честью.