А вы знаете?

       Самая знаменитая и древння книга Исландии и Скандинавии, написанная в XIII в., является "Младшая Эдда".

На заметку:

Успех web-мастера?

Викинги

Викинги

А вы знаете?

       Содержание скандинавских мифов, рассказывающих о приключениях скандинавских богов, сильно отличается от праиндоевропейских сюжетов.

Королевские саги
" Сага о Магнусе Добром " часть 1

       Магнус сын Олава отправился в путь с востока из Хольмгарда в Альдейгьюборг после йоля. Как только сошел лед, они снаряжают вместе со своими людьми корабли. Об этом говорит Арнор Скальд Ярлов в драпе о Магнусе:

Днесь — внемлите люди —
Я рассказ о князе —
Ведомы мне подвиги
Славного — слагаю.
Одиннадцать татю
Мира не сравнялось
Зим, как струг из Гардов
Друг хёрдов направил.

       Магнус конунг поплыл весною с востока в Швецию. Арнор так говорит:

Клич губитель тарчей
Кликнул — вмиг в одеждах
Рать к вождю под стяги
Ратных собиралась.
Киль заиндевелый
Резал гладь и резво
Нес конь зыбей князя
Юного в Сигтуны.

       Здесь сказано, что Магнус конунг, отправившись с востока из Гардарики, сперва приплыл в Швецию, в Сигтуны. Конунгом в Швеции был тогда Эмунд сын Олава. Женой конунга была Астрид, которая прежде была замужем за конунгом Олавом Святым. Она очень сердечно приняла своего пасынка Магнуса и тотчас велела созвать многолюдный тинг в месте, называемом Ханграр. На этом тинге Астрид держала речь и сказала так:
       — Прибыл к нам сын святого конунга Олава, по имени Магнус; он намерен ныне отправиться в Норвегию и потребовать отцовское наследство. Мой долг — поддержать его в этой поездке, потому что, как известно и шведам, и норвежцам, он — мой пасынок. Я ничего не пожалею из того, чем располагаю, для того чтобы сила его возросла, и дам ему множество людей и денег. Поэтому всякий, кто вознамерится примкнуть к нему, может рассчитывать на мою полнейшую дружественную поддержку. Я объявляю, кроме того, что и сама приму участие в его походе. Из этого все могут видеть, что я окажу ему всяческую помощь.
       И так говорила она долго и красноречиво. Но когда она закончила свою речь, то многие возражали ей. Они говорили, что шведам, которые сопровождали Олава конунга, его отца, немного славы прибавил их поход в Норвегию.
       — И вряд ли с этим конунгом следует рассчитывать на большую удачу, — говорят они, — и по этой причине люди не очень-то хотят участвовать в его походе.
       Астрид отвечает:
       — Тех, кто хотят считаться храбрецами, это не должно страшить. Но если кто-либо потерял своего сородича в походе конунга Олава Святого или сам получил рану, то ему должно хватить мужества для того, чтобы отправиться теперь в Норвегию и отомстить за это.
       Словами своими и помощью Астрид добилась того, что множество народа примкнуло к ней и последовало за Магнусом в Норвегию. Скальд Сигват говорит так:

За дары намерен
Воздать щедро дщери
Олава — ей Толстый
Мужем был — хвалою.
В Ханграре средь многих
Полчищ свеев дело
Мужня сына славно
Отстояла Астрид.
О Магнусе, словно
О родном, радела,
Словом горделивых
Усовестив свеев.
Замысл — на земли
Твердо встал Харальда
Магнус, ей подмогой
Был Христос, — исполнен.
Отчиной могучий
Князь кому ж обязан,
Магнус — многих взял он
Под власть, — как не Астрид?
Помочь кто из мачех
Лучше сей сумеет —
Честь глубокомыслой —
Пасынку? — и слава.

       А скальд Тьодольв говорит во флокке о Магнусе:

О шести десятках
Вёсел — весел реи
Скрип — на тропы моря
Вышла княжья шнека.
Буйный под тобою
Ветр ревел, и парус
Рвался, вы ветрило
Спустили в Сигтунах.

       Магнус сын Олава отправился из Сигтун, и у него было большое войско, которое предоставили ему шведы. Пешими двигались они по Швеции и прибыли таким образом в Хельсингьяланд. Так говорит Арнор Скальд Ярлов:

Красные по свейским селам
Пронесли, Игг брани, тарчи,
К вам стекались толпы, слали
Люди помощь отовсюду.
Храбрецы на запад, ради
Хруста стрел, в доспехах ратных
Со щитами, к пущей славе
Вашей, вы умчались, княже.

       Затем Магнус сын Олава прошел с востока Ямталанд и пересек Кьёль, а оттуда двинулся в Трандхейм, и все население хорошо его принимало. А люди Свейна конунга, как только узнали, что в ту часть страны пришел Магнус сын Олава конунга, все разбежались кто куда и попрятались. Магнусу не было оказано никакого сопротивления. Свейн конунг был на юге страны. Как говорит Арнор Скальд Ярлов:

Ты в селеньях трёндов, ужас
Сея, шёл, поилец сойки
Игга, был напуган, молвят
Люди, недруг твой заклятый.
Знать, смекнул твой враг, что много
Бед ему ты прочишь, щедрый
Сотоварищ щура моря
Сечи, — жизнь спасти не чаял.

       Магнус сын Олава прибыл вместе с войском своим в Каупанг. Его хорошо там приняли. Затем он приказал созвать Эйратинг. И когда бонды собрались на тинг, Магнус конунг был провозглашен конунгом над всею страной, какою владел прежде Олав конунг, его отец. После этого Магнус конунг набрал себе дружину и назначил лендрманнов. По всем местностям он поставил людей на службы и должности. Той же осенью Магнус конунг созвал ополчение со всего Трандхейма, и собралось к нему много народу, и он отплыл вместе с войском вдоль берега на юг.
       Конунг Свейн сын Альвивы был в южном Хёрдаланде, когда получил вести о войне. Он приказал вырезать ратную стрелу и послать ее на четыре стороны, созывая к себе всех бондов. Он объявил, что собирает общее ополчение для защиты страны. Все, кто были неподалеку, собрались к конунгу. Конунг созвал тинг и обратился к бондам с речью. Он изложил им свое дело, сказав, что намерен выступить против конунга Магнуса сына Олава и сразиться с ним, если бонды согласятся следовать за ним. Речь конунга была очень короткой. Бонды не очень-то одобрили его слова. Тогда датские вожди, что были вместе с конунгом, произнесли длинные и красивые речи, но бонды возражали им. Многие говорили, что готовы последовать за Свейном конунгом и сражаться на его стороне, но другие отказывались. Иные же вообще хранили молчание, но были и такие, кто сказал, что перейдут на сторону конунга Магнуса, как только представится возможность. Тогда Свейн конунг говорит:
       — Сдается мне, немного бондов явилось сюда из приглашенных нами. А те бонды, которые здесь, сами нам говорят, что желают примкнуть к Магнусу конунгу, и думается мне, что от них всех один будет толк нам, и от тех, что заверяют, будто хотят остаться в покое, и от тех, что помалкивают. Из тех же, которые утверждают, что желают следовать за нами, пожалуй, на каждого второго, если не больше, нельзя будет положиться, коль дело дойдет до битвы против Магнуса конунга. Мое мнение таково: не будем рассчитывать на верность этих бондов, но лучше отправимся туда, где весь народ предан нам и верен. Там у нас достанет сил для того, чтобы подчинить себе эту страну.
       Стоило конунгу принять это решение, как все его люди поддержали его. Они поворачивают свои корабли и поднимают паруса. Конунг Свейн отплыл на восток вдоль берега и не останавливался до тех пор, пока не прибыл в Данию. Там его хорошо приняли. А когда он встретился со своим братом Хёрдакнутом, тот предложил Свейну конунгу править вместе с ним Данией, и Свейн согласился.
       Магнус конунг отправился осенью к восточным пределам страны. Повсюду он был провозглашен конунгом, и весь народ был рад тому, что Магнус стал конунгом. Тою же осенью в ноябрьские иды[13] умер в Англии Кнут Могучий. Он был погребен в Винсестре. Он был конунгом Дании в течение двадцати семи лет, и из них в Англии двадцать четыре года, а в Норвегии семь лет. После него в Англии конунгом провозгласили Харальда сына Кнута. Тем же самым летом умер в Дании Свейн сын Альвивы. Тьодольв так говорит о конунге Магнусе:

Путь держа к закату,
Князь, вы грязь топтали
С войском, землю свойскую
За спиной оставив.
Свейн — Альвивы сыну
Поделом, — удела,
Бежав восвояси,
Жалкого дождался.

       Бьярни Скальд Золотых Ресниц говорит в песне о Кальве сыне Арни:

Твой совет владыке,
Кальв, престол доставил,
Юному, а Свейну
И Дании довольно.
Верный путь из Гардов
Указуя князю,
Магнуса подвигнул
Овладеть наследством.

       Магнус конунг управлял ту зиму Норвегией, а Хёрдакнут — Данией.
       Следующей весной оба конунга созвали ополчения, и распространилась весть, что между ними состоится битва на реке Эльв. И когда оба войска готовились к бою, лендрманны посылали гонцов из одного ополчения в другое к своим сородичам и друзьям и вели между собой переговоры с тем, чтобы достигнуть примирения между конунгами. И поскольку оба конунга были незрелыми и юными, то управление находилось в руках могущественных людей, которые были выбраны в той и в другой стране. Кончилось дело тем, что назначили встречу конунгов для заключения мира. Тогда встретились и они сами и обсуждали условия примирения. Они договорились, что принесут клятву побратимов и будут соблюдать мир между собою, пока оба живы, а если один из них умрет, не оставив сыновей, то другому, кто его переживет, достанутся его земли и подданные. Двенадцать человек, самых знатных в обеих державах, принесли клятву вместе с конунгами, что мир этот будет соблюдаться, пока кто-либо из них останется в живых. Затем конунги расстались и отправились по домам в свои державы. Этот договор соблюдался, пока они были живы.
       Астрид, которая прежде была замужем за конунгом Олавом Святым, поехала в Норвегию вместе с Магнусом конунгом, своим пасынком, и жила у него в большом почете, как и подобало. Затем прибыла ко двору и Альвхильд, мать Магнуса конунга. Конунг принял ее с большой любовью и оказывал ей всяческие почести. Но, как бывает со многими, достигшими могущества, Альвхильд не довольствовалась этими почестями. Ей не нравилось, что Астрид занимала лучшее место на пиру и получала другие почести. Альвхильд хотелось сидеть рядом с конунгом, а Астрид называла ее своею служанкой, как и было прежде, когда Астрид была женой конунга Норвегии, и Олав конунг правил страною. Астрид ни под каким видом не желала допустить, чтобы Альвхильд сидела вместе с нею. Невозможно им было жить под одной крышей.
       Скальд Сигват отправился в Рум в то время, как произошла битва при Стикластадире. И когда он находился в пути с юга, он узнал о гибели Олава конунга, и это было для него большим горем. Он сказал такую вису:

Долго вспоминал я
У стены средь горных
Круч, как резал тарчи
Меч, броня гремела.
Вспомянул, как Олав
Встарь — был с ним и Торрёд,
Мой отец — исполнен
Сил, державой правил.

       Однажды Сигват проходил через деревню и услышал, как некий муж громко оплакивал свою умершую жену, бил себя в грудь и рвал на себе одежду, рыдал, говоря, что охотно умер бы сам. Сигват сказал вису:

За любовь немало
Платит тот, кто, плача,
Смерть жены не в силах
Снесть, сам смерти ищет.
Но вождя утратив,
Слезы гнева твердый —
Много горше наша
Скорбь — уронит воин.

       Сигват возвратился в Норвегию. В Трандхейме у него были дом и дети. Он плыл с юга вдоль побережья на торговом корабле, и когда они находились в Хилларсунде, они увидели множество летящих воронов. Сигват сказал вису:

Вижу, кружит стая
Там, где Олав волны —
Помнит коршун брашно —
Рассекал бывало.
Всякий день орлиный
Слышен клик у Хилля,
Здесь не раз им мясо
Швырял северянин.

       Когда же Сигват прибыл на север в Каупанг, там находился конунг Свейн, и он предложил Сигвату быть с ним, потому что прежде тот был с Кнутом Могучим, отцом Свейна конунга. Сигват же отвечает, что хочет отправиться домой в свою усадьбу. Однажды Сигват шел по улице и увидел людей конунга, занятых игрой. Он сказал вису:

Ушел, лишь бы игрищ
Княжьей гриди — тяжко
Давит скорбь — не видеть,
Бересты белее.
Памятны мне наши
Прежние — в пределах
Отчих средь дружины
Князь играл — забавы.

       Затем он ушел домой. Он слышал, как многие хулят его, говоря, что он бежал от Олава конунга. Сигват сказал вису:

Пусть меня, коль мнил я
Бросить господина,
Свят-Христос на пекло
— Тут я чист! — осудит.
Смело молвлю — скальду
Весь свет будь свидетель, —
Трудна к граду Руму
Шла моя дорога.

       Дома Сигвату не нравилось. Как-то вышел он и сказал вису:

Жив был Олав, мнилось,
Все скалы смеялись,
Манил морехода
Прежде брег норвежский.
Ныне даже склоны
Смотрят хмуро. Скорби
Не избыть. Утратил
Я поддержку княжью.

       В начале зимы Сигват уехал на восток, через Кьёль и Ямталанд, а оттуда в Хельсингьяланд и прибыл в Швецию. Он явился к Астрид, конунговой вдове, и долго был при ней, пользуясь большим почетом. Был он и с Энундом конунгом, ее братом, и получил от него десять марок чистого серебра. Так сказано в Драпе о Кнуте. Сигват часто расспрашивал купцов, которые ездили в Хольмгард, что могут они поведать ему о Магнусе сыне Олава. Он сказал вису:

Жду с востока вести
О княжиче каждой
Я из Гардов, верить
Рад словам похвальным.
Малым сыт — ведь сами
Птицы сих приветов
Тощи. Тщетно князя
Сюда поджидаю.

       Когда же Магнус сын Олава прибыл в Швецию из Гардарики, Сигват встретил его с Астрид, конунговой вдовой, и все они были очень рады. Сигват сказал вису:

Вижу, сколь отважно,
Вождь, идешь к родному
Дому, дабы земли
Взять. Так знай: я с вами.
В Гарды, верный узам,
Сам везти сбирался
Писанные Астрид
Я крестнику вести.

       Затем Сигват поехал вместе с Астрид, конунговой вдовой, сопровождать Магнуса в Норвегию. Сигват сказал вису:

Магнус, се от бога
Власть твоя. Пусть знают
Окрест: торжествую
Твой приход к престолу.
Стоящий взращён был
Князем сын, коль станет
Вровень — к вящей славе —
С Олавом — державы.

       А когда Магнус сделался конунгом в Норвегии, Сигват примкнул к нему. Во время пререканий между Астрид, мачехой конунга, и Альвхильд, матерью конунга, он сказал такую вису:

Нрав смиряй, но Астрид —
Ведь была на это
Божья воля, — Альвхильд,
Поставь над собою.

       Магнус конунг велел изготовить раку, отделанную золотом и серебром и выложенную драгоценными камнями. Эта рака была сделана наподобие гроба, такого же размера и вида. Под нею были ножки, а сверху крышка, украшенная головами драконов. На задней части крышки были петли, а спереди запоры, замыкаемые на ключ. Потом Магнус конунг приказал уложить в раку святые останки Олава конунга. Много чудес произвели святые мощи Олава конунга. Скальд Сигват говорит:

Вот, лежит в злаченой
Раке вождь, вошедший
К богу, ибо благ он,
Державец, был сердцем.
Идут толпы — спала
С глаз их темень — вязов
Колец, что к гробнице
Сей стекались слепы.

       Был принят закон для всей Норвегии праздновать день Олава конунга. И с тех пор этот день почитали как величайший праздник. Об этом говорит скальд Сигват:

Олавов — он силой
Божьей полн — нам должно
Праздновать отныне
День, отринув злобу.
Свято чтить я стану
Праздник князя — скорби
Не смирить — он руки
Унизал мне златом.

       Торир Собака уехал из страны вскоре после гибели Олава конунга. Торир отправился в Йорсалир и, по словам многих, так и не вернулся домой. Сигурдом звали сына Торира Собаки. Он был отцом Раннвейг, которая была женой Йоана сына Арни, сына Арни. Их детьми были Видкунн с Бьяркей, Сигурд Собака, Эрлинг и Ярдтруд.
       Харек с Тьотты сидел дома в своих владениях до тех пор, пока Магнус сын Олава не прибыл в страну и не стал конунгом. Тогда Харек отправился на юг в Трандхейм на встречу с Магнусом конунгом. В то время Асмунд сын Гранкеля был с Магнусом конунгом. Когда Харек, прибыв в Нидарос, сходил с корабля, Асмунд стоял на галерее рядом с конунгом. Они увидели Харека и узнали его. Асмунд сказал конунгу:
       — Теперь я отплачу Хареку за убийство моего отца.
       В руке у него была короткая боевая секира с широким, остро отточенным лезвием. Конунг взглянул на него и ответил:
       — Лучше возьми мою секиру.
       Она была клинообразная и увесистая, и конунг сказал:
       — Думается мне, Асмунд, кости у этого мужика крепкие.
       Асмунд взял секиру и спустился из усадьбы, и когда он дошел до перекрестка, навстречу ему поднимались Харек и его люди. Асмунд ударил Харека в голову, так что секира рассекла ему мозг. Тут и был конец Хареку. Асмунд же возвратился в усадьбу к конунгу. У секиры обломился весь край лезвия. Тогда конунг сказал:
       — Какой был бы толк в тонкой секире. Сдается мне, и эта больше ни на что не годна.
       После этого Магнус конунг пожаловал Асмунду лен и управление в Халогаланде. Сохранилось немало подробных рассказов о распре между людьми Асмунда и сыновьями Харека.
       Кальв сын Арни первое время был главным правителем страны при Магнусе конунге. Но затем люди напомнили конунгу, на чьей стороне был Кальв в Стикластадире. После этого Кальву стало нелегко угодить конунгу. Однажды, когда у конунга было много народа с жалобами, к нему пришел по своему делу человек, который раньше уже упоминался, Торгейр из Суля в Верадале. Конунг не обратил внимания на его слова и слушал тех, кто был ближе к нему. Тогда Торгейр сказал конунгу громко, так что все слышали, кто стоял поблизости:

Внемли ты мне,
Магнус конунг,
В рати отца
Твоего я дрался.
Весь иссечен
Был мой череп,
Когда мы от тела
Вождя отходили,
Тебе же люб
Люд презренный,
Кто предал вождя
На радость дьяволу.

       Тут люди подняли крик, а некоторые велели Торгейру выйти вон. Но конунг подозвал его к себе и выслушал его дело, так что Торгейр был очень доволен, и конунг обещал ему свою дружбу.
       Немного погодя Магнус конунг был на пиру в Хауге в Верадале. И когда конунг сидел за столом, по одну руку от него сидел Кальв сын Арни, а по другую Эйнар Брюхотряс. Конунг был холоден с Кальвом и больше отличал Эйнара. Конунг обратился к Эйнару:
       — Сегодня мы поедем с тобою в Стикластадир. Я хочу увидеть следы того, что произошло.
       Эйнар отвечает:
       — Я не тот, кто мог бы тебе их показать. Вели поехать Кальву, твоему приемному отцу. Он-то сможет рассказать, как там было дело.
       И когда столы убрали, конунг собрался ехать. Он сказал Кальву:
       — Ты поедешь со мною в Стикластадир.
       Кальв отвечает, что не его это дело. Тогда конунг вскочил и в гневе сказал:
       — Ты поедешь, Кальв!
       И с этим конунг вышел. Кальв торопливо оделся и приказал своему слуге:
       — Поезжай в Эгг и вели моим дружинникам до заката снести все нужное на корабль.
       Конунг поскакал в Стикластадир, и Кальв вместе с ним. Они сошли с коней и пошли к тому месту, где произошла битва. Тут конунг сказал Кальву:
       — Где то место, на котором пал конунг?
       Кальв ответил и указал место древком копья.
       — Здесь он лежал, когда упал, — говорит он.
       — А ты где был, Кальв?
       Тот отвечал:
       — Здесь, где я стою теперь.
       Конунг сказал, сделавшись красным, как кровь:
       — В таком случае твоя секира могла его достать.
       Кальв отвечает:
       — Моя секира не достала его.
       Он пошел прочь к своему коню, вскочил на него и ускакал вместе со всеми своими людьми, а конунг возвратился в Хауг.
       Вечером Кальв прибыл в Эгг. Корабль ждал его близ берега со всем его имуществом и дружинниками на борту. Тою же ночью они отплыли и пошли вдоль фьорда. Кальв плыл днем и ночью, насколько позволял ветер. Он уплыл за море на запад и долго там оставался, воевал в Шотландии и в Ирландии, и на Южных Островах. Бьярки Скальд Золотых Ресниц говорит во флокке о Кальве:

Брат Торберга, знаю:
Князь с тобою ласков
Был, да люди в злобе
Клин меж вами вбили.
Завистники вашу
Вражду разжигали —
Се урон для сына
Олавова — рьяно.

       Магнус конунг наложил руку на Вигг, который прежде принадлежал Хруту, и на Квистстадир, владение Торгейра, а также на Эгг и все имущество, оставленное Кальвом. Перешли к конунгу и многие другие крупные владения, которые были собственностью тех, кто пал при Стикластадире в войске бондов. Он подверг суровым наказаниям многих людей, которые, выступали в той битве против Олава конунга. Кое-кого он изгнал из страны, у других отобрал большие богатства, а у некоторых велел перебить скот. Тогда бонды начали роптать и говорить между собой:
       — Что замыслил этот конунг, нарушая наши законы, которые установил конунг Хакон Добрый? Разве не помнит он, что мы никогда не сносили притеснений? Как бы не случилось с ним того же, что произошло с его отцом и с другими правителями, которых мы лишили жизни, когда нам надоели их несправедливости и беззакония.
       Это брожение распространилось по всей стране. Жители Согна собрали ополчение, и стало известно, что они выступят на борьбу против Магнуса конунга, если он появится в их краю. А Магнус конунг был тогда в Хёрдаланде и задержался там надолго. У него было большое войско, и он говорил, что собирается отправиться на север, в Согн. Об этом узнали друзья конунга, и двенадцать человек сговорились бросить жребий, кому идти и рассказать конунгу об этом недовольстве. И вышло так, что жребий выпал скальду Сигвату.
       Сигват сочинил флокк, который называется Откровенные Висы. Он начал с того, что, как им думалось, конунг замышлял выступить против бондов, когда они грозили поднять мятеж против него. Он говорил:

Рад, твердят, Вас Сигват
Отвратить от битвы
В Согне, Магнус. Но с Вами

Скальд, коль нет отступы.
Взяв доспех, без страха
В лязг мечей, за князя
Хоть сейчас мы в отчих
Землях сталь сломаем.

       В этой же песни есть такие висы:

Круто правил, к вору
Лют, но люб народу,
Добрым слыл, кто принял
В Фитьяре смерть, воитель.
Крепко помнят бонды
Тот закон, что Хакон
В те поры, Воспитанник
Адальстейна, дал им.
В князьях, видно, бонды
Не ошиблись, выбрав
Олавов, коль оба
Их добро щадили.
На закон, что бондам
Дали, сын Харальдов
Никогда — и Трюггви
Сын — не посягали.
Нельзя Вам на слово
Правды — ведь радеем,
Вождь, о чести Вашей —
Гневаться — державной.
Коль не лгут, ты хуже
Днесь законы бондам
Даешь, чем те, что прежде
Сулил в Ульвасунде.
По чьему же, княже,
Наущенью — в ножны
Спрячь свой меч — не держишь
Злопамятный, слова?
Доблестный да будет
Ствол побед в обетах
Тверд, а слыть неверным,
Вождь, тебе негоже.
По чьему же, княже,
Наущенью режешь
Скот и — стыд великий! —
Своих разоряешь?
Княжичу негоже
Слух склонять к советам
Злым. Все пуще ропщет
Твой народ, воитель.
Молвы, витязь смелый,
Берегись, — пусть меру
Знает длань! — что люди
Разносить горазды.
Друг тебя, радетель,
Остерег, сороки
Влаги мертвых. Внемли
Воле бондов, воин!
Вождь, не доводи же
До беды. Недобрый
Знак, когда на князя
Седые сердиты.
Беда, коль примолкли
Те, кто прежде предан
Был, уткнули в шубу
Нос и смотрят косо.
Ропщет знать: властитель
Отчину, мол, отнял —
Поднялись повсюду —
У подданных — бонды.
Всяк, кто согнан с выти —
Строг ко многим скорый
Ваш суд — нас, мол, грабят,
Скажет, люди княжьи.

       После этого увещевания конунг изменился к лучшему. Да и многие другие говорили ему подобное же. Кончилось дело тем, что конунг посоветовался с мудрейшими мужами, и законы были приведены в порядок. После этого Магнус конунг велел составить сборник законов, который еще хранится в Трандхейме и называется Серый Гусь. Магнус конунг приобрел в народе любовь. С тех пор стали его звать Магнусом Добрым.
       Конунг англов Харальд умер пять лет спустя после смерти отца своего Кнута Могучего. Он был погребен подле своего отца в Винсестре. После его смерти власть над Англией перешла к брату Харальда Хёрдакнуту, другому сыну Кнута Старого. Он был конунгом сразу и в Англии и в Дании. Он правил этими державами два года. Он умер в Англии от болезни и был погребен в Винсестре подле своего отца. После его смерти конунгом был провозглашен в Англии Эадвард Добрый, сын конунга англов Адальрада и Эммы, дочери Рикарда ярла в Руде. Эадвард конунг был по матери братом Харальда и Хёрдакнута. Дочь Кнута Старого и Эммы звали Гуннхильд. Она была выдана замуж за Хейнрека, кейсара Страны Саксов. Его прозвали Хейнрек Щедрый. Гуннхильд едва провела три года в Стране Саксов, как заболела. Она умерла через два года после смерти Кнута конунга, своего отца.
       Когда конунг Магнус сын Олава узнал о смерти Хёрдакнута, он тотчас же отправил своих людей на юг, в Данию, с посланием к людям, которые были связаны с ним присягою с того времени, когда были заключены мир и договор между Магнусом и Хёрдакнутом, и напомнил им об их обещаниях. Он прибавил, что сам придет летом в Данию с войском. В заключение он заявил, что подчинит себе всю Датскую Державу, как это значилось в договоре и клятвах, либо погибнет в бою вместе со своею ратью. Так говорит Арнор Скальд Ярлов:

Был князь достохвальный
Непреклонен в слове.
Все свершил стяжатель
Побед по обету:
Мол взойдет на датский
Он престол иль в стоне
Дротов, конунг, мертвый,
Достанется врану.