А вы знаете?

       Самая знаменитая и древння книга Исландии и Скандинавии, написанная в XIII в., является "Младшая Эдда".

На заметку:

Успех web-мастера?

Викинги

Викинги

А вы знаете?

       Содержание скандинавских мифов, рассказывающих о приключениях скандинавских богов, сильно отличается от праиндоевропейских сюжетов.

Королевские саги
" Сага о Сверрире " часть 2

41. О том, как нашли серебро в плаще

       Однажды на востоке в Вике случились, что умерла одна ветхая старуха и от нее ничего не осталось, кроме плаща, а в этом плаще нашли много серебра, оно было зашито в нем. Когда люди Магнуса конунга узнали об этом, они взяли и сожгли плащ, а серебро поделили между собой. Узнав об этом, берестеники стали называть их плащевыми наследниками, или плащевиками[82].

42. Сон Сверрира конунга

       До того как Эрлинг ярл пал в битве, Сверриру конунгу снился сон, из которого он узнал, чем кончится битва с ярлом.
       Ему приснилось, что он спал в какой-то опочивальне в городе и знал, что ночь светлая. Он видел, как кто-то вошел в опочивальню, подошел к постели, в которой он лежал, и сказал:
       — Вставай, Сверрир, и иди за мной.
       Тот, кто сказал это, показался ему внушающим ужас, но он не решился его ослушаться и пошел за ним. Они вышли из города и пришли к костру, на котором лежал спекшийся человек. Тот, кто привел Сверрира, велел ему сесть, положил перед ним человека и велел ему есть его.
       Сверрир начал есть мясо, отрывая его от костей и с трудом проглатывая каждый кусок, но по мере того, как он ел, ему все легче становилось есть, и, когда он дошел до головы, он хотел съесть и ее, но тот, кто его привел, отнял у него голову и сказал, что довольно. Сверриру показалось тогда намного труднее перестать есть, чем было начинать, но ему пришлось уступить.
       Они вернулись в город в тот же дом. И когда он лег в ту же постель, с которой, как ему снилось, он встал, он увидел, что тот, кто сопровождал его, вышел, и Сверрир проснулся.
       Сверрир конунг потому побуждал свое войско войти в город, что толковал свой сон так: человек, который жарился на огне, — это Эрлинг ярл, он очень состарился[83], а Магнус конунг и его люди выдыхаются и на краю гибели. Поэтому Сверрир конунг со своим войском уничтожит большую часть его лендрманнов и дружинников, а Магнус конунг спасется, поскольку голова осталась недоеденной.

43. О Сверрире конунге

       После этого к Сверриру стеклось много богатых и доброго рода мужей из Трёндалёга, и многие из тех, кто оставались у себя дома, примкнули к нему. Трёнды сделались его поддержкой и опорой, потому что они все время были плохими друзьями Эрлинга ярла и не подчинялись ему, как об этом было написано раньше, когда речь шла о неладах ярла с трёндами[84].
       Сверрир конунг всегда потом называл Трандхейм своим домом. Он приближал к себе трёндов больше, чем всех других своих соотечественников, и часто упоминал в своих речах, какими верными друзьями трёнды были его отцу Сигурду конунгу и его брату Хакону конунгу или Эйстейну Берестенику[85] и как они всегда верно служили одному и тому же делу[86].
       Сверрир конунг оставался некоторое время на севере в городе. Он велел созвать ополчение со всего Трандхейма, подвезти припасы и привести корабли бондов[87]. Подготовившись к походу, он направился на юг за Магнусом конунгом. Но, когда он приплыл в Бьёргюн, Магнус конунг уже уплыл на восток со всем своим войском. Уезжая с севера, Сверрир конунг оставил всюду своих сюсломаннов. Осенью он вернулся в Нидарос и зимовал там.

44. О Магнусе конунге и убийстве плащевиков

       Весной Магнус конунг созвал войско с юга страны, все ополчение к востоку от Лидандиснеса и к северу от Агдира и Рогаланда, Хёрдаланда и Согна, Фьордов и обоих Мёров и Раумсдаля и направился весной со всей этой ратью на север в Трандхейм. С ним был тогда Эйстейн архиепископ, Орм Конунгов Брат, Николас и Филиппус, сыновья Арни, зятя конунга, и все лендрманны с юга страны, как здесь сказано:

Шли за храбрым
Рюги и хёрды,
Филы и сюгны[88],
И люди Фьордов,

Жители Мёра,
Мужи Раумсдаля,
Сам архиепископ
И Трёндалёг с ними.

       Магнус конунг приплыл со своим войском на север в Трандхейм и стал у хутора Стейн к югу от мыса и оставался там несколько ночей. Сверрир конунг был тогда в городе. Он послал Торольва Рюмпиля, Тьостара Черного, Эйольва сына Авли и Хаварда Лосося с большим отрядом, чтобы те попытались поймать в ловушку кого-нибудь из войска Магнуса конунга.
       Посланные подошли к хутору, который называется Ланглоар, и залегли там в лесистой долине, спускающейся к морю. Люди Магнуса конунга заметили их не раньше, чем берестеники бросились на них. Магнус конунг сошел на берег, собираясь в баню на хуторе Стейн. Увидя, что произошло, он поспешно вернулся к кораблям. Берестеники убили там около трех десятков человек, которых они застали на берегу. Но когда люди Магнуса конунга вооружились и высадились на берег, берестеники отошли без потерь и вернулись в город.

45. Грамота Сверрира Магнусу конунгу

       После этого Магнус конунг подошел к Хольму и оставался там некоторое время, а Сверрир конунг готовился в городе к встрече с ним.
       Магнус конунг послал корабль — этим кораблем правили Биргир Кишка и Транд Люрта — за бондом, которого звали Хавли, он жил в Хладире. Магнус конунг велел сказать ему, что, если он хочет спасти жизнь своего сына, пусть явится к конунгу и сделается его человеком[89].
       Хавли отправился в Нидарос и передал грамоту Эйольву, своему сыну. Тот оказался в большом затруднении и пошел с грамотой к Сверриру конунгу. Тот прочел грамоту и сказал:
       — Мало кто доверил бы мне такое. Но мы найдем хороший выход. Приведи сюда того, кто принес грамоту.
       Конунг велел написать другую грамоту. В ней было сказано:
       — Если ты, Магнус конунг, причинишь вред или ущерб Хавли, то будут убиты Эйлив Яблоневый Шест, Скруду-Эйрик и Эйндриди Сландри, ибо у вас их сыновья — Торир Шишка сын Эйндриди, Ульв Квери сын Эйрика и Гуннар сын Эйлива. Они будут преданы той же смерти, какой вы предадите Хавли, и это будет поручено Эйольву.
       Посланный отправился с этой грамотой и вручил ее Магнусу конунгу. Когда тот прочел ее, он был очень разгневан. Он соскочил с кормы корабля с грамотой в руке и сказал:
       — Ах вот как! Значит, вы намерены решать, кого убить, а кого оставить в живых!
       Они стали совещаться, Ульв, Торир и Гуннар, просили конунга сменить гнев на милость, говорили, что он не овладеет страной, убив одного старика, что они боятся за жизнь своих отцов, которые во власти Сверрира конунга, и Хавли был отпущен домой.

46. О приготовлениях конунгов к битве

       Через несколько дней Магнус конунг отправился на Эйрар для переговоров, и Сверрир конунг вышел ему навстречу и предложил разделить страну пополам и быть обоим конунгами, как были сыновья Магнуса Голоногого[90] или сыновья Харальда[91]. Переговоры шли долго, но ни к чему не привели, так как Магнус конунг не соглашался. Некоторые из его людей убеждали его согласиться, другие отговаривали.
       Стоя у Хольма, Магнус и его люди обсуждали, как им напасть на Нидарос. Они полагали, что Сверрир конунг не захочет выйти из-за бревенчатых стен города. Они взяли якоря, привязали их к бревнам и хотели подплыть к Эйрару и свалить бревна с якорями перед войском бондов. Было все приготовлено, но замысел не был выполнен. Много было у них и других замыслов, которые не были выполнены.
       В понедельник перед вознесением[92] Магнус конунг подплыл к Эйрару для переговоров. Обе стороны вызывали друг друга на бой. Берестеники звали Магнуса конунга пристать к берегу, а Магнус конунг звал их выйти из-за острога и сразиться на поле Илувеллир. Затем Магнус и его люди вернулись на свои корабли.
       Тогда Сверрир конунг сказал:
       — Мы согласны на то, что вы предлагаете.
       И конунги договорились, что наутро они встретятся на Илувеллире и сразятся.
       Сверрир конунг объявил всему своему войску о принятом решении и велел исповедоваться и приготовить оружие.
       Во вторник перед вознесением[93], как только взошло солнце, Магнус конунг велел трубить в трубы, шатры были убраны, и корабли отплыли от Хольма, подошли к берегу, пристали у Илувеллира под горой, и люди поднялись там на берег. Магнус конунг был на большом боевом корабле, который стал на якорь, а струги пристали к берегу. Магнус конунг и все его войско взошли на Стейнбьёрг и расположились там, ожидая, пока солнце не взойдет настолько, чтобы оно не светило им прямо в глаза. Пробыв там некоторое время, они спустились и построились.
       Тогда Сверрир конунг вышел из-за острога и построил свое войско. Оно выступило на поле почти под горой и двинулось навстречу неприятелю. Магнус конунг поставил свою дружину и свой стяг на том крыле, которое было ближе к морю, так как он увидел там стяг Сверрира конунга. Он был большой и красивый. Магнус конунг решил, что там должен быть и сам конунг. Но это знамя было у Гудлауга Окольничего, и с ним были горожане, бонды и ополченцы. А Сверрир конунг велел вынести свой стяг дальше от моря, под гору.
       Люди Магнуса конунга еще не все вышли из-за горы. Он думал, что там будет самая жаркая битва. Он отделил большой отряд, который должен был напасть на берестеников с тыла. Предводителем его был Николас сын Арни, брат Инги конунга. Но Сверрир конунг направил свой отряд против этого отряда. Предводителем его был Ульв из Лаувнеса. Так что отряд Николаса никак не помог Магнусу конунгу.

47. Речь Сверрира конунга к своему войску

       Сверрир конунг обратился с речью к своим людям, прежде чем войска сошлись. Он начал так:
       — У нас большое и хорошее войско. Может показаться, что превосходство на их стороне: по всему полю стоят люди Магнуса конунга с позолоченным оружием и в драгоценных одеждах. Хорошо бы, если бы вы и то, и другое снесли в город сегодня к вечеру. Знайте, воины, что вам предстоит одно из двух, и одно — это умереть. Рубиться с лендрманнами Магнуса конунга — это не то, что пойти в лес нарубить дров. Здесь удары должны бить сплеча. Как сказал скальд:

Не лучину колет
Карл — калечит ярлов.

       Один бонд, провожая своего сына на боевой корабль и увещевая его быть стойким и твердым в битвах, сказал: «Слава о человеке живет всего дольше»[95]. И еще он сказал: «Как бы ты вел себя в битве, если бы ты заранее знал, что погибнешь?». Сын отвечает: «Зачем было бы тогда не рубить обеими руками?». Отец сказал: «Ну а если кто-нибудь мог бы тебе сказать, что ты наверняка не погибнешь?». Сын отвечает: «Зачем бы тогда не идти вперед напролом?». Отец сказал: «Во всякой битве, в которой ты будешь сражаться, ты либо погибнешь, либо останешься в живых. Поэтому будь храбр и знай, что от судьбы не уйдешь. Кому суждено остаться в живых, тот не отправится в Хель, а того, кому суждено умереть, не спасешь. Но хуже всего пасть при бегстве»[96].
       Торольв Рюмпиль, его брат Карл Мясистые Ляжки и еще пятеро шли впереди войска во время битвы.
       Сверрир конунг сказал еще так:
       — Знайте, берестеники, что вы не получите пощады у плащевиков. Поэтому у вас один выход — стоять как можно тверже и не давать им продвинуться вперед. Вам, берестеникам, надо испытать ваши мечи, вспарывая полные меда брюха людей из Вика. У нас очень хорошее войско, и нам есть за что сражаться. А их превосходство им не пригодится. Большинство их людей больше годятся в дружки на свадьбе, чем в дружинники, и больше привыкли к пьянству, чем к войне. Мою дружину и мой стяг я направлю против стяга Магнуса конунга, потому что от его дружины можно ожидать наиболее сильного натиска, а лендрманны его будут осмотрительны. Бондам же, которых он насильно сюда привел, будет все равно, кто кого убивает, лишь бы самим остаться целыми. О всех трёндах верно то, что сказал скальд:

Пусть хоть бьет, хоть битым
Будет в распре Сверрир,
Мне б только с алоустой
Мист монист[97] слюбиться.

       Смело в бой, молодцы, и да хранит вас бог!
       Эта речь очень воодушевила берестеников. Как и раньше, они доверяли его руководству и его предвидению.

48. Битва между конунгами Сверриром и Магнусом

       И вот войска стали сходиться. Сразу же началась жаркая битва. Еще ни в одной битве берестеники не имели дела с таким большим войском. Войско Магнуса намного превосходило их.
       За стягом Сверрира конунга шла вся его дружина и гости. На этом участке битвы войско Магнуса конунга стало отступать, и вскоре оно обратилось в бегство. Но там, где несли вперед стяг Магнуса конунга, воины Гудлауга Окольничего и горожане не устояли, началось отступление, и некоторые обратились в бегство. Сверрир конунг сидел на коне и, увидя, что его люди отступают, поскакал к ним и громко крикнул:
       — Чего вы бежите? Возвращайтесь и рубите сплеча! Разве вы не видите, что все их войско бежит к кораблям? Будьте мужами и преследуйте бегущих, как только можете.
       Когда его люди услышали это и увидели своего конунга, они сразу же набрались мужества и повернулись лицом к врагу. А дружина Сверрира конунга, увидев, что войско Магнуса обратилось в бегство, двинулась туда, где был его стяг, и ударила там с тыла. Здесь было перебито много народу.
       Тут один человек сказал:
       — Бежит Магнус конунг?
       — Еще нет!— ответил ему другой человек, бросился на него и зарубил его насмерть. Это был сам Магнус конунг. Затем он и все его войско бежали к кораблям.
       В битве погибли Филиппус сын Арни, Брюньольв Бланда, сын Эйндриди, сына Йона. Ивар Галли[98] был тяжело ранен. Когда поле битвы опустело, Сверрир конунг проехал по нему, увидел Ивара и, наклонясь к нему с коня, спросил его, надеется ли он залечиться, и предложил ему пощаду. Тот отвечает, что, наверно, раны его могут залечиться, если найдутся лекари.
       Недалеко оттуда лежал еще один тяжело раненный. Это был Брюньольв, сын Кальва, сюсломанна с Фарерских островов. Он поднялся на колени и нанёс конунгу удар мечом. Он метил в шею, но конунг тряхнул головой, и острие меча попало в назатыльник шлема, а лезвие срезало ухо и сильно поранило шею. Конунг спрыгнул с коня на другую сторону. Сразу же в Брюньольва вонзилось столько мечей и копий, что он едва мог свалиться наземь. Тогда был убит также Ивар Галли и его родич Гюрд Скьоми, который поддерживал его.
       Следующие лендрманны пали на Илувеллире: Николас Мёндуль сын Андреса, Йон Шишка, Кольбейн сын Гисли, Эйрик Лук. Николас Мёндуль был силач, каких мало, и у него была такая прочная кольчуга, что ее не брало никакое оружие. Он рубил обеими руками и долгое время один продолжал сражаться. В конце концов он так устал, что свалился. Берестеники сразу же сняли с него кольчугу, а потом убили его.
       Сверрир конунг захватил большой боевой корабль Магнуса и много других кораблей. Берестеники поспешно сели на корабли и преследовали уплывавших. У Дигрмули они захватили Эйндриди сына Кальва и тридцать человек. Они их пощадили, но Эйндриди бежал на берег. Другой корабль они захватили у Раудабьёрга и два корабля с припасами — у Стада. Николас сын Арни со своим отрядом перебрался через Гауларас к хутору Стейн и там завладел каким-то кораблем. Многие люди Магнуса конунга бежали по суше.
       Магнус конунг уплыл на юг в Бьёргюн с остатком своего войска, и его там хорошо приняли. Он созвал там тинг, и горожане просили его остаться в городе. Они говорили, что Сверрир, вероятно, скоро нагрянет туда, и предлагали Магнусу конунгу свою помощь в защите города.
       Он велел поставить все торговые корабли, которые были в городе, поперек залива и связать их, так что можно было перейти по кораблям через залив. Но советчики конунга сказали ему, что опасно запирать себя со всеми своими кораблями в заливе, так как нельзя доверять жителям Бьёргюна.
       Тогда Магнус конунг поплыл на юг вдоль побережья в Данию, к Вальдамару конунгу[99], своему родичу, и оставался у него некоторое время.

49. О Сверрире конунге и нападении бондов

       Сверрир конунг отправился летом на юг и приплыл в Бьёргюн накануне Петрова дня[100]. Он объявил пощаду и мир всем горожанам. Они приняли его с почетом, как и должно было. Теперь вся страна подчинилась ему.
       Лендрманны его совещались, напасть ли им на Паля, лендрманна Магнуса конунга, или отправиться в Бьёргюн. Они решили напасть на Паля и нагрянули утром. Паль понял, что случилось, только когда услышал трубу. Паль и его люди убрали шатры и стойко сопротивлялись. Погибло, много народу. Был убит Паль сын Андреса и с ним много других.
       В ту же самую зиму в ночь после понедельника на вторую неделю великого поста[101] случилось, что дозорные Сверрира конунга увидели в заливе боевые корабли. На одном из них был поднят стяг. Они услышали также громкий звон оружия. Они сразу же затрубили в трубы. Берестеники подняли переполох в городе. Разнесся слух, что нагрянул Магнус конунг со своим войском. Многие поспешно одевались, некоторые вооружались, некоторые — нет, но все бежали, кто — в церкви, кто — в горы, кто — другими путями из города.
       Сверрир конунг вышел из опочивальни на галерею и, услышав первый звук трубы, сказал:
       — Да хранит нас бог и святой Олав Конунг!
       Затем он сбежал вниз на двор и пошел по улице, но не встретил никого, пока не дошел до Нуннусетра[102]. Там ему встретился бонд верхом на лошади. Конунг попросил бонда отдать ему лошадь. Но бонд упрямился и не отдавал лошади. Тогда конунг сказал, что ему придется применить оружие, если он не добудет ее другим путем. Ему было необходимо поехать верхом, поэтому он так настаивал, хотя, если бы у него не было такой необходимости, он бы не поехал на этой лошади ни за какое золото или серебро, ибо, как он потом говорил, ему никогда не приходилось ездить на худшей лошади.
       Он все же доехал на ней до Альрексстадира и нашел там несколько берестеников. Они подождали там некоторое время, и туда пришло снизу из города еще несколько берестеников — по двое или по трое, по шесть или по семь. Тут стали говорить, что это войско бондов, а не Магнуса конунга. Это были бонды из Вёрса, Аустрея и Северного Хёрдаланда. Йон Кутица был их предводителем. Они подплыли к Пристани Йона, сошли там на берег, построились на Полях Йона и вошли в глубь залива. На город они не напали. Часть войска они высадили у Хольма, поднялись там за оградой церкви Христа, затрубили и издали боевой клич. Некоторые из них вошли в конунгов двор, но действовали очень несмело. Было так темно, что берестеники не видели их и поэтому отступили, хотя, если бы они знали, сколько их, они бы быстро справились с ними, так как это была меньшая часть войска бондов.
       Как только Сверриру конунгу стало доподлинно известно, что это было войско бондов, а не люди Магнуса конунга, он созвал всех своих людей, которые пришли, и велел им вернуться в город. Он сказал, что берестеники соберутся, как только услышат его трубу, Побудку. Вероятно, многие из них, как он сказал, попрятались по церквам или разбежались по городу, но соберутся все, если услышат его трубу. Когда он спускался к городу, к нему стеклись его люди. Уже светало. Подойдя к церкви Олава, он велел трубить и поднять стяг. Многие берестеники были в церкви Олава и в церкви Креста, в церкви Николаса и в Каменной церкви, и все они примкнули к нему, а многие пришли из-под города.
       Конунг построил свое войско повыше церкви Всех Святых и обратился к нему с речью, призвав смело идти в битву:
       — Ибо чем больше тут собралось бондов, тем хуже им придется.
       Тут берестеники сказали все как один, что несдобровать тому, кто боится войска бондов, издали боевой клич и бросились врассыпную по полю на войско бондов с грозными криками. Уже светало, и, когда бонды увидели высоко поднятый стяг конунга, их охватил страх. Оружие берестеников стало их разить. Бонды, стоявшие впереди, первыми обратились в бегство, а затем и все остальные. Берестеники бросились их преследовать и рубили бондов, как скот. Некоторые бонды спаслись на кораблях, другие бросались в воду, и многие погибли, но некоторые были выловлены из воды. Берестеники преследовали их до самого берега.
       Когда кончилось преследование бегущих, конунг вернулся на поле битвы и проехал вокруг залива в город. К нему пришло тогда много бондов, и он всем, кто сдался ему, дал пощаду. Конунг обошел город и приложился ко всем главным церквам. Уже наступил день.
       Йон Кутица не сошел на берег, так как он был стар и тяжел на подъем.
       Бонды сразу же уплыли из залива, как только сели на корабли, и рады были, что убрались подобру-поздорову. Никогда не бывало более неудачного похода с таким большим войском, какое у них было.

50. Примирение бондов со Сверриром конунгом

       Немного позднее Сверрир конунг отправился на юг вдоль побережья с войском на кораблях в Хардангр и Хёрдаланд и брал с бондов выкуп в знак примирения, потому что в войске бондов многие были из Южного Хердаланда. Бондов из Вёрса и Северного Хёрдаланда он вызвал к себе. Многие из них приехали и примирились с ним, но многие бежали на восток в Вик, чтобы примкнуть к Магнусу конунгу.
       Магнус конунг был эту зиму в Дании у своего родича Вальдамара конунга, который его хорошо принял. Магнус конунг поставил своих управителей в Вике и получал оттуда налоги и сборы, Орм Конунгов Брат и некоторые лендрманны были большей частью в Вике, но некоторые другие были в Дании с Магнусом конунгом. У них у всех было много народа.
       В конце великого поста Орм Конунгов Брат направился со своими людьми на юг к Магнусу конунгу.
       Сверрир конунг оставался в Бьёргюне до пасхи[103]. Затем он собрался в поход с большим и хорошим войском: у него были большие корабли, и на них было много людей. Сверрир конунг сказал своим людям:
       — Теперь верность всех лендрманнов Магнуса конунга, кроме Николаса Улитки, у меня в кошеле.
       Он имел в виду, что все лендрманны Магнуса конунга прислали Сверриру конунгу тайные грамоты, в которых просили у него пощады и искали его дружбы. Эти грамоты были у конунга в кошеле.

51. О встрече и сражении конунгов в Сальтэйярсунде

       Сверрир конунг уехал из Бьёргюна вскоре после пасхи и поплыл на восток страны. Народ охотно подчинялся ему всюду, где он появлялся. Он приплыл на восток в Вик и взял там все налоги и сборы и все, что мог потребовать от бондов. Он узнал, что Магнус конунг с войском на юге в Дании.
       Сверрир конунг направился тогда далеко на восток Вика и остановился у Спьёра в проливе Сальтэйрарсунд. Однажды он сошел на остров и поднялся на гору к дозорным. Тут они увидели, что с востока движется много парусов. Конунг решил, что это вражеское войско, и велел трубить сбор на берегу, чтобы он мог обратиться ко всему войску с речью. Сверрир конунг сказал так:
       — Магнус конунг идет на нас со своим войском. Похоже на то, что нам, берестеникам, придется сражаться против неприятеля, численно намного превосходящего нас. У меня большое войско, и я доверяю ему в битве, но все же я бы хотел посоветоваться с вами, мудрыми мужами — Хавардом Ярловым Сыном, Ульвом из Лаувнеса, Ульвом Флю и другими мудрыми мужами в нашем войске. Вступить ли нам в битву с Магнусом конунгом или уйти на север, туда, где у нас есть друзья? Ведь здесь у нас нет никого. Давайте с божьей помощью примем хорошее решение.
       Хавард Ярлов Сын ответил:
       — Мне недолго сказать свое мнение. Взойдем на корабли, уберем шатры и выйдем из этой узкой и длинной бухты. Подымем мачты и уплывем на север. Не будем сражаться с превосходящим нас войском Магнуса конунга, потому что если нам придется уйти с наших кораблей, то иметь дело с местными жителями будет хуже, чем с язычниками. Никто из нас не сможет надеяться остаться в живых, если он попадет в руки плащевиков или жителей Вика[104].
       Эта речь встретила одобрение, и все решили, что совет хорош. Они вышли на веслах из гавани. Но когда берестеники подняли паруса, корабли Магнуса конунга вышли навстречу им из пролива с юга. Небольшие корабли плащевиков первыми подошли к берестеникам на расстояние выстрела, но не решались зацепить их большие корабли баграми[105], потому что не хотели вступать в бой.
       Эйольв сын Авли правил стругом, который назывался Лисица. Он взошел на корабль Ульва Флю и привязал свой струг к нему. На корабле Ульва был Паль Флида, сын Николаса Улитки. Он был тогда еще ребенок. Берестеники захватили его и его воспитателя незадолго перед этим. Один человек подбежал к мальчику, подхватил его на руки и сказал, чтобы скорее подняли паруса и выплывали из узкого пролива между островами. Затем этот человек прыгнул назад на корабль, перерубил канат, связывающий корабли, и отчалил. Они поплыли к кораблям Магнуса конунга. Так к Николасу Улитке вернулся сын.
       С обеих сторон несколько человек были ранены при перестрелке и несколько убиты. Шли и на веслах, и под парусами, но большие корабли Магнуса конунга не приближались на расстояние выстрела. На них много кричали, подбадривая друг друга, и трубили в трубы. Сверрир конунг пересел на струг и плыл рядом со своими кораблями, отдавая приказания. Он велел поднять паруса и войти в узкий пролив между островами. Так и было сделано. А люди Магнуса конунга плыли посредине залива, и они не заметили, что берестеники ускользнули.
       У Магнуса конунга был большой корабль, который назывался Бородач. На нем было двадцать шесть скамей. На нем нельзя было быстро спустить паруса, и еще медленнее он шел на веслах против ветра. Другие корабли подплыли тогда к нему. Они переговорили и решили плыть дальше тем же путем. А из легких кораблей Магнуса конунга, которые повернули назад, берестеники захватили два. Одним из них правил человек, которой звался Андрес. На обоих этих кораблях берестеники перебили всех людей.
       Сверрир конунг поплыл открытым морем на север мимо Фольда. Они плыли так быстро, как могли, пока не приплыли в Бьёргюн. Это было за неделю до троицына дня[106]. Там Сверрир конунг оставался некоторое время.
       Магнус конунг тоже поспешно поплыл на запад в Вик. Все встречали его с радостью. Он прибыл в Тунсберг и оставался там недолгое время. Затем он направился на север. У него была огромная рать. Он плыл днем и ночью на север за Сверриром конунгом и заходил в гавани только в случае противного ветра.

52. Речь и приготовления Сверрира конунга

       В воскресенье после троицына дня[107] Сверрир конунг был со своим войском в Бьёргюне. Все его корабли стояли у пристаней, готовые к битве и с боевыми прикрытиями. Большинство людей спали на кораблях, но некоторые были в городе. Сверрир конунг встал на заре, поднялся к церкви Олава и оттуда — к своим дозорным. Они увидели струг, который шел на веслах в залив с юга мимо Норднеса и пристал к Хольму. Люди с корабля сразу же сошли на берег. Конунг пошёл им навстречу и узнал их — это были его дозорные. Конунг спросил их, что нового, и они сказали, что видели паруса Магнуса конунга, их было не меньше двадцати четырех, и они плыли с юга у Хардсэра. Конунг отвечает:
       — Что-то близко от нас.
       Он позвал трубача и велел трубить погромче. Он сразу же пошел на свой корабль и велел убрать шатры. Затем он велел выплыть в залив. То же сделали все его люди, так что все его корабли стояли рядом в заливе. Конунг обратился к своему войску и сказал:
       — Магнус конунг скоро пожалует сюда со своим войском. У него, как вы, наверно, слышали, больше чем тридцать кораблей, а у нас не больше шестнадцати. Вы, наверно, думаете, что у нас мало надежды победить, сражаясь с таким большим войском. Но если не сражаться с ним, то надо бежать на север страны. Я спрашиваю вашего совета: хотите вы сражаться с теми силами, какие у нас есть, или вы хотите бежать? Что до меня, то я думаю, что нам было хуже всего после нашего бегства у Хаттархамара и до нашей победы у моста через Хирту. Недавно мы бежали от Магнуса конунга на востоке в Вике, и я думаю, что если мы снова побежим от него без битвы, то мало кто будет нас бояться.
       Тут многие стали говорить, что предпочли бы бежать, но что пусть конунг решает. Поднялся ропот, говорили, что придется сражаться против превосходящего противника.
       Тогда Сверрир конунг сказал громко:
       — Но с помощью бога и святого Олава. Будьте готовы к тому, что я непременно хочу сражаться с Магнусом конунгом и не дам себя больше гонять по стране. Хотя численное превосходство на их стороне, у нас большие корабли, и на них много людей, и у нас хорошее оружие, так что плащевики еще до конца битвы убедятся в том, что берестеники, хорошо владеют мечами. Пусть они, как и в наших прошлых встречах, поучатся пятиться задом перед нами. Они всегда хорошо рубятся в начале, но их ненадолго хватает. Между тем вы становитесь тем тверже и храбрее, чем жарче и дольше битва. Я могу сказать вам также, что в их войске каждый второй человек струсит, как только увидит, что вы им противостоите, и многим скорее захочется бежать, чем попасть под ваши удары. Я рассчитываю, что мы победим их. Редко не оправдывалось то, что я предсказывал об исходе наших встреч. Как и раньше, будем все уповать на бога и его святых, а не на численное превосходство. Я передаю свое дело всемогущему богу, святому Олаву конунгу и святой Сунневе. Я молюсь о том, чтобы эта встреча между Магнусом конунгом и мной произошла в согласии с тем, что бог знает о нашем деле.
       Речь конунга вызвала громкое одобрение:
       — Да будет, как ты сказал, лучший из конунгов! Ты ни разу не обманул нас, обещая нам победу. И да падет позор на того, кто не предпочтет сражаться и пасть с честью, если нет другого выхода, тому, чтобы бежать, как трус.
       Тогда конунг сказал:
       — Великое спасибо вам от бога и от меня за этот ответ. Идите бесстрашно против ваших врагов! Мы выйдем на веслах из города, и пусть каждый продвинет свой корабль настолько вперед, насколько у него хватит доблести. Я не хочу, чтобы вы связывали корабли[108].
       И вот они обогнули Норднес и остановились, а вскоре и корабли Магнуса конунга выплыли с юга из-за Хварвснеса и подошли к заливу. Они убрали паруса так быстро, как могли. Магнус конунг велел трубить сбор, и его корабли собрались вместе.

53. Речь Магнуса конунга к войску

       Он обратился к своим людям и сказал так:
       — Вот мы видим корабли берестеников перед нами, и это хорошо, что мы можем сразиться с ними, они долго ускользали от нас этой весной. Но надо ли мне воодушевлять вас к битве с берестениками, или среди вас есть люди, которые не помнят, что потеряли родичей по вине берестеников, или забыли унижения, которые мы от них претерпели? Будет справедливо, если их постигнет та же судьба, которая раньше постигала нас из-за них. Но они нам не ровня, потому что на нашей стороне благородные и доблестные мужи, а на их — воры, грабители и разбойники, отродье рабов и нищих, разрази их бог! Даже если мы перебьем их всех, это будет недостаточной местью за наших благородных родичей. И никто не упрекнет нас, если мы сделаем это. Объявляю вам мою волю: пусть никто из моих людей не осмелится дать пощаду хоть одному из них. У нас большое и хорошее войско. Ринемся на них сразу же так, чтобы второго натиска не потребовалось. У них мало народа, и — благодарение богу! — им пришел конец. Окружим Олавов Корабль, и когда он будет очищен, то я полагаю, что остальные перетрусят. А струги и легкие наши корабли пусть расположатся вокруг них, так чтобы ни один их корабль не ушел.
       Тогда Орм Конунгов Брат сказал:
       — Мой совет приготовиться в этой битве к тому, что берестеники направятся прямо на нас и натиск их будет силен, хотя их и меньше, чем нас. Пусть каждый сражается изо всех сил. Но мой совет — сначала очистить все их легкие суда, те, с которыми нам всего легче справиться, так как я полагаю, что на больших кораблях они не уйдут от нас.
       Но хотя Орм и сказал так, было сделано, как решил конунг.
       У Магнуса конунга был корабль Бородач. У Орма Конунгова Брата был Серый Гусь. У Нарви из Састадира и Стейнфинна был Вожак. Эти три корабля напали на Олавов Корабль. С Магнусом конунгом был также Асбьёрн, сын Йона с Тьёрна, Николас Улитка, Паль Глазок, Йон и Мунан, сыновья Гаута с Эрнеса и многие другие знатные мужи. У них было тридцать два корабля. И вот они двинулись на берестеников. А те двинулись навстречу им из залива, и встреча произошла к северу от Норднеса.

54. Битва конунгов у Норднеса

       Такие лендрманны были со Сверриром конунгом: Ульв з Лаувнеса, Ульв Флю, Хавард Ярлов Сын, Бард сын Гутхорма и Ивар Шелк. На Олавовом Корабле, которым правил Сверрир конунг, было двадцать пять скамей, и на нем были отборные воины. На Кишке, которой правил Гудлауг Вали, тоже было двадцать пять скамей. На Бритве было двадцать три скамьи, на ней были гости[109], а правил ею Аудбьёрн. Работники были на Фьордихе, ею правил Асгейр Хамарскалли. У берестеников было много больших кораблей.
       Олавов Корабль шел впереди, и девять больших кораблей шли рядом с ним. Битва была жаркой и долгой. Люди Магнуса конунга нападали ожесточенно на Олавов Корабль, бросали камни, стреляли из луков, метали копья. Но, так как они уперлись в корабль носом, рубить мечами было нельзя. Однако метательное оружие летело так густо на Олавов Корабль, что там, где стояло на нем трое, оставался один, а кое-где никого.
       Поскольку у людей Магнуса конунга больше не оставалось камней и метательного оружия, они хотели взойти на Олавов Корабль. Но берестеники стали отстреливаться и воодушевляли друг друга к защите. Многие из тех, кто упал, сраженный камнем или другим оружием, поднимались, и все бились изо всех сил. Битва снова разгорелась. Сверрир конунг вскочил на борт. Он был в белом плаще поверх хорошей кольчуги, и в руке у него был красный щит. Он побуждал своих людей к бою. Тут он повернулся и увидел, что с левого борта Олавова Корабля Гудлауг Окольничий на своем большом корабле не продвинулся дальше его кормы. Конунг крикнул ему, понося его за то, что тот так мало продвинулся вперед со своим большим кораблем. Гудлауг отвечает, что ничего не может поделать. Тут конунг схватил багор, воткнул его в нос корабля Гудлауга и крикнул своим людям, чтобы они подтащили корабль Гудлауга вперед. Те так и сделали, и корабль Гудлауга стал борт о борт с кораблем Сверрира. Вскоре на корабле Гудлауга не осталось впереди мачты ни одного человека, который не был бы ранен.
       Битва была ожесточенной, и убитых было много. Аудбьёрн, предводитель гостей, напал на корабль с гостями Магнуса конунга. Слава пошла о том, как храбро они бились, Нельзя было понять, кто из них возьмет верх.

55. О Халльварде Геле

       Одного человека из Вика звали Халльвард Гела. Он был отличный стрелок. В тот день он пустил стрелу в корабль Магнуса конунга, но она перелетела корабль. Тогда он пустил другую в борт и третью в киль. Один человек сказал ему:
       — Ты стрелял лучше этим летом, когда на кону были деньги, и тот, кто стрелял лучше, должен был получить серебро! Ты тогда выиграл серебро и показал свое искусство. Но теперь важнее стрелять метко и защитить жизнь конунга!
       Он ответил:
       — Разве я теперь не метко стреляю?
       Тот говорит:
       — Никто на нашем корабле не стрелял менее метко, чем ты.
       Тогда Халльвард взял дюжину стрел и пустил их все в корабль Магнуса конунга, и каждая из них попадала в человека. Он стрелял, пока не вышли все стрелы. Когда они кончилась, он наступил на лук и сломал его. Тогда конунг сказал:
       — Зачем ты сломал лук? Мы так же нуждаемся в помощи, как и раньше. Халльвард отвечает:
       — Я пострелял довольно. Но я буду оборонять свое место не хуже других.
       Он взял меч и щит, взошел на борт и отлично сражался.

56. Ранение Магнуса конунга и бегство плащевиков

       Магнус конунг вышел вперед в среднюю часть своего корабля и яростно сражался. Он подошел так близко к берестеникам, что ступил одной ногой на борт, чтобы нанести удар мечом одному из них. Но берестеники узнали его по оружию и одежде и бросились на него. Один человек взмахнул мечом, попал ему в подъем ноги и разрубил ее. Конунг быстро отскочил, но поскользнулся другой ногой на доске, которая была залита кровью, и упал навзничь.
       Это увидели берестеники и сразу же издали победный клич. Тогда Орм Конунгов Враг спросил своих людей:
       — Что этот клич значит?
       Один человек громко ответил:
       — Магнус конунг пал!
       Тогда Орм сказал:
       — Решилось, кто будет править страной. Рубите канаты, и плывем прочь как можно быстрее!
       Так и было сделано. Вторым обратился в бегство Аудбьёрн, а затем бежали и все остальные.
       Магнус конунг быстро вскочил на ноги и крикнул, что не надо бежать и что он цел и невредим. Но его как будто никто не слышал. Бородача отцепили от Олавова Корабля и уплыли прочь. Но берестеники зацепили баграми Вожака и очистили его. Стейнфинн один оставался в живых в конце и защищался геройски. С ним справились, только взяв бревно из носа корабля и ударив его этим бревном. Он пал со славой.
       Берестеники очистили много кораблей, но многие из них погибли. Все войско Магнуса конунга бежало вместе с ним.

57. Об Орме Конунговом Брате

       Орм Конунгов Брат пристал к берегу в Гравдале, потому что корабль у него был большой и плохо шел на веслах. Там Орм и все его люди сошли на берег. Берестеники захватили корабль и все, что было на нем. Некоторые из них добежали за ним в гору. Ему было трудно идти, так что два человека вели его. Берестеники догоняли его. Тогда Орм расстегнул толстый кошель, который висел у него на поясе, и рассыпал серебро. Берестеники, которые были всего ближе к нему, стали подбирать серебро, и это их задержало. Орм взобрался на гору и ушел от них.
       Сверрир конунг дал большой нагоняй гостям за то, что те упустили Орма, ползая в кустах и ища серебряные монеты.
       Берестеники не смогли долго преследовать бегущих, они были измождены и изранены. Они захватили восемнадцать кораблей у Магнуса конунга и отвели их в город. Они взяли большую добычу, так как у Магнуса конунга было тогда много всякого добра.
       Сверрир конунг оставался в городе некоторое время. Он поставил своих людей править кораблями, которые он захватил у Магнуса конунга. Он велел разведать, где Магнус конунг.

58. О походе Магнуса конунга в Бьёргюн и бегстве Сверрира конунга на север в Нидарос

       Магнус конунг поплыл без остановки на юг в Ставангр. Там собралась большая часть оставшегося у него войска. Насколько людям было известно, в битве у Норднеса погибло не меньше трехсот человек.
       Эйрик епископ[110] хорошо принял Магнуса конунга и очень советовал ему вернуться в Бьёргюн, говоря, что берестеники, наверно, не готовы теперь к тому, чтобы сражаться. Конунгу понравился этот совет, Эйрик епископ собрал ему все войско, какое мог, и дал своих работников. Он и сам отправился с Магнусом конунгом, а к тому примкнуло еще много людей из округи. Через несколько ночей они отправились на север в Бьёргюн и плыли так быстро, как могли.
       Эйольв сын Авли был в разведке на струге, и вдруг они увидели прямо перед собой в проливе корабли Магнуса конунга. Они стали говорить между собой, что дело их плохо. Но тут Эйольв нашел выход: им надо плыть прямо в пролив и притвориться плащевиками:
       — Поплывем прямо на корабль Магнуса конунга, как будто у нас есть для него вести.
       Плащевики решили, что это их люди, у которых есть вести, раз они плывут прямо на корабль конунга. Но, когда те приблизились, они увидели, что это не их люди, убрали шатры и пошли им навстречу. А берестеники налегли на весла и выплыли из пролива на юг. Плащевики погнались за ними. Ближе всего к ним был корабль, на котором плыли Эйрик епископ и много священников. Они были совсем близко к берестеникам, но не могли догнать их. Когда Эйрик епископ увидел, что им не догнать берестеников, он сказал, что надо поскорее пристать к берегу, высадить ученых людей[111] и так облегчить корабль. Тогда они догонят берестеников. Так и было сделано. Но пока они были заняты этим, берестеники быстро уплыли, и люди епископа их не догнали.
       А берестеники вышли в открытое море, вернулись по нему в Бьёргюн, донесли Сверриру конунгу и рассказали все, что видели своими глазами.
       Когда берестеники узнали, что Магнус конунг скоро нагрянет на них, Сверрир конунг стал советоваться со своими людьми, что предпринять. Все были еще меньше расположены к тому, чтобы сражаться, чем в прошлый раз, и предпочитали уйти на север. Они говорили, что не готовы к битве, многие были тяжело ранены, и все измотаны. Только несколько дней тому назад они сражались против значительно превосходящего их противника, и многие говорили, что у Норднеса им приходилось так туго, что они были бы рады бежать, если бы только могли выйти из битвы.
       Совещание кончилось тем, что было единодушно решено уходить как можно скорее и плыть на север. Они разделились между кораблями так, чтобы каждый мог плыть сам по себе. Конунг поставил Эйольва сына Авли править Вожаком, которым раньше правил Нарви. Это был большой корабль, но оснащен он был плохо.
       Эйольв сын Авли приплыл в город с вестями поздно вечером. И на следующее утро, когда солнце еще было низко, Сверрир конунг со всем своим войском покинул город. Народу у него было так мало, что приходилось плавать на лодке от одного корабля к другому, чтобы помочь поставить мачту и поднять паруса. В тот же день к вечеру вышел из города Эйольв, и, как только они подняли паруса, они увидели, что корабли Магнуса конунга выплывают из-за Хварвснеса. Плащевики увидели корабль Эйольва и поняли, что это берестеники. Они думали, что добыча уже у них в руках. Они стали их преследовать с пятью кораблями и гнались за ними на север до самого Фурусунда.
       Все время, пока шла борьба между Магнусом конунгом и Сверриром конунгом, берестеникам очень трудно было получить сведения о том, что происходило к югу от мыса Стад. Когда их разведчики встречали бондов или сельский люд, купцов или рыбаков, те никогда не говорили правду о Магнусе конунге и его людях, хотя бы их разделял всего один мыс или, если они были на суше, один холм. Но если войско Магнуса было многочисленно, то все говорили им о том, где берестеники. Это было губительно для берестеников и вело к потерям в людях.
       Но все, и друзья и недруги, признавали, что берестеники были очень смелыми разведчиками и много раз ускользали, когда, казалось, не было на то надежды, и часто одерживали верх, когда никто не мог бы подумать, что они устоят.
       У Норднеса пали Синдри сын Снэбьёрна и Нарви сын Гутхорма. Пало также много других людей Сверрира конунга. Говорят, что Сверрир конунг не знал более ожесточенной битвы, чем эта. Ее исход долго был не ясен, пока судьба не дала ему победы. Люди Магнуса конунга тоже сражались доблестно, пока не обратились в бегство. Они уже в начале битвы были уверены в победе, так как думали, что берестеники не смогут сражаться на кораблях, поскольку они уже раз сражались с ними на море, к северу от Гаулараса, и тогда те бежали.
       Сверрир конунг отправился поспешно на север в Трандхейм и в Нидарос. Его там хорошо приняли. Корабли были вытащены на берег, и он обосновался в городе. Бревенчатый острог со стороны поля Илувеллир, который построил Эйстейн архиепископ, был починен, и Сверрир конунг велел построить палисад от него в сторону моря. Но он не был закончен в то лето.

59. Об Эйрике сыне Сигурда

       В ту весну к Сверриру конунгу перешел человек, который назвался Эйриком. Он сказал, что был в Йорсалире и окунулся в реку Иордан с горящей свечой в руке. Он и его люди рассказывали, что прежде, чем окунуться в воду, он сказал:
       — Бог сделает так, что свеча останется горящей под водой, если я сын Сигурда конунга.
       И люди, которые пришли с ним, говорили, что он действительно вышел из реки с горящей свечой
.        Эйрик был в Миклагарде и служил у Манули конунга[112]. Он бывал у многих правителей в южных странах. Он был человек обходительный и умудренный многими знаниями. Ростом он был мал и лицом некрасив. Он просил у конунга позволения доказать посредством божьего суда[113], какого он рода и что он действительно сын Сигурда конунга.
       Сверрир конунг сперва предложил своим предводителям рассмотреть это дело и просил их совета. Затем он собрал дружину и сказал, что хотел бы знать мнение всего войска. Он получил ответ от всего войска, что оно хочет служить ему и никому другому. Но более мудрые мужи и советчики настаивали на том, что надо дать Эйрику возможность доказать, кто его отец. Тогда Сверрир конунг сказал Эйрику:
       — По совету моих друзей я позволю тебе подвергнуться испытанию, и пусть бог докажет, кто твой отец. Но если окажется, что ты действительно мой брат и сын Сигурда конунга, то знай, что звание и власть, которыми я теперь обладаю, стоили мне стольких тягот и мук и мы с берестениками столько раз подвергали свою жизнь опасности, что я не уступлю и не отдам звание и власть конунга, которыми я теперь обладаю ни тебе, ни кому-либо другому. Можешь принять мое предложение, если хочешь, и подвергнуться божьему суду, сохраняя мир со мной. Если же ты не хочешь его принять, то уходи отсюда с миром, как пришел.
       Эйрик поблагодарил конунга красивыми словами, ибо он был человеком красноречивым, и сказал, что с радостью принимает предложение конунга доказать, кто его отец, и предает себя воле бога и конунга.
       Немного позднее Эйрик стал поститься, готовясь к суду божьему. А когда он должен был нести раскаленное железо, Сверрир конунг сказал такую клятву, которую тот должен был произнести:
       — Ты кладешь свои руки на святые мощи и священную книгу и просишь бога, чтобы железо не обожгло твои руки, если ты сын Сигурда конунга и мой брат.
       Эйрик отвечает:
       — Да сотворит бог так, что я пронесу железо, не обжегши рук, если я сын Сигурда конунга. Но я не буду нести железо, чтобы доказать, кто отец других людей[114].
       Произнеся эту клятву, он пронес железо и оказался чист. Сверрир конунг признал его родичем и сделал его предводителем в дружине. Эйрика любили, и он не зазнавался. Он заботился о своих людях больше, чем другие.

60. Мирные предложения Сверрира конунга Магнусу и переговоры конунгов

       Магнус конунг приплыл в Бьёргюн со своим войском и оставался там весной. Потом он велел своему войску снарядиться и отправился на север в Нидарос. Он прибыл туда на второй Олавов день[115]. Сверрир конунг приготовился встретить его в Тороде. У него было большое войско благодаря тому, что бонды обещали помочь ему, а также и тому, что много народу стеклось в город, как обычно бывает в праздники.
       Магнус конунг долго стоял у Хольма, потому что не решался напасть на город, пока у Сверрира конунга было так много народу, и хотел подождать до тех пор, как праздник кончится и бонды поедут домой. Во время этого ожидания каждый день шли переговоры между конунгами. Конунг Сверрир предлагал, как и раньше, разделить страну пополам и предоставлял Магнусу выбрать, какую половину он хочет. Но Магнус конунг не отвечал ни да, ни нет.
       Тогда Сверрир велел трубить сбор на домашний тинг в городе. Он рассказал бондам о своем предложении и о переговорах. Речь конунга встретила одобрение, и люди говорили, что были бы рады примирению, и настаивали на продолжении переговоров. Было заключено перемирие на время переговоров. Магнус конунг приплыл к Эйрару на небольшом корабле, а Сверрир конунг уже был там на Эйраре. С ним было много народу, все больше бонды и горожане, которые хотели послушать, что конунги говорят, и узнать, чем их разговор кончится.
       Николас сын Арни первым говорил от имени Магнуса конунга и клонил в своей речи к тому, что надо заключить мир, как об этом договаривались раньше. Он говорил долго и умно. Люди Магнуса конунга зашли в реку на нескольких стругах, а берестеники спустились к ним и послали за пивом в город. Они сидели вместе на крутом берегу реки, пили пиво и беседовали, потому что, хотя они и были в двух разных войсках, многие из них были родичами или свойственниками, или были раньше друзьями.
       Затем Сверрир конунг стал держать речь. Он сказал, что охотно помирился бы с Магнусом конунгом и в стране был бы тогда мир. Он предлагал разделить страну на две равные части, так чтобы они оба были конунгами, как в свое время были сыновья Магнуса Голоногого или сыновья Харальда Тилли. Он сказал, что, с тех пор как конунг Магнус Добрый поделил страну пополам с братом своего отца Харальдом[116] в Норвегии часто бывали провозглашены одновременно два конунга, а иногда и больше, и он сказал, что они вполне могли бы сделать то, что другие делали до них.
       Бонды и горожане одобрили речь конунга громкими возгласами и говорили, что он хорошо сказал.
       Магнус конунг встал и заговорил громким голосом. Он сначала говорил спокойно и сказал так:
       — Мне говорят о конунгах Норвегии и приводят примеры того, что бывало одновременно два конунга. Но такой раздел страны начинался с любви и дружбы между братьями или другими близкими родичами, а кончался всегда враждой и несколько раз убийством. Так будет и с нами. Я упомяну несчастье, которое постигло меня недавно, когда я потерял знатных мужей, родичей и друзей. И я знаю, что, если я и заключу вынужденный мир, нелегко будет нашим двум дружинам находиться в одном городе или на одной службе, после всего, что произошло между нашими людьми. Если мы и заключим мир, то он будет недолговечным.
       Тогда ответил Сверрир конунг:
       — Ты прав, Магнус конунг, что если мы двое и будем соблюдать мир, то другие могут нарушать его. Уж лучше, чтобы наше несчастье больше не было бедствием для столь многих. Я уеду из страны с моими людьми, если Вы дадите клятву, что я сохраню власть над половиной страны, поставив своих людей, чтобы они правили ею мирно и свободно. Три зимы меня не будет в стране. Но когда я вернусь, то Вы и Ваши люди в свой черед покинете страну на следующие три зимы на тех же условиях.
       Тогда отвечает Магнус конунг:
       — Я предлагаю, чтобы ты, Сверрир, и вы, берестеники, уехали из страны и никогда не возвращались! Я был помазан и коронован легатом из Румаборга[117] с согласия всего народа. Я поклялся при моем посвящении соблюдать законы страны и защищать мечом, который я принял при посвящении, эту страну от посягательств и нападений злых людей. Я обещал также, что скорее расстанусь с жизнью, чем нарушу эту клятву. Одному богу известно, сколько я проживу. Но не может быть речи о том, чтобы я из трусости нарушил клятву, которую я дал при своем посвящении, и поделил с тобою страну, Сверрир. Из-за вас, берестеников, я потерял сто знатных дружинников, из которых шестнадцать были лендрманнами, а семнадцатый был тот, потеря которого мне тяжелее потери всех остальных, названных мной раньше, и это был Эрлинг ярл, мой отец. К тому же я бы не мог делить страну с тобой, Сверрир, с человеком, который, как я думаю, по своему происхождению не может быть конунгом ни здесь, ни где-либо в другом месте. В одном я уверен: либо я удержу в своих руках всю Норвегию, либо потеряю ее всю и вместе с ней — жизнь.
       Тогда сказал Сверрир конунг:
       — Вы вспоминаете только тот урон, который Вы, Магнус конунг, сами понесли в борьбе между нами. Но Вы закрываете глаза на то, что я потерял из-за Ваших родичей. Мои потери гораздо больше Ваших. Во-первых, Сигурд конунг, мой отец, был убит на юге в Бьёргюне. Затем Эйстейн конунг, брат моего отца, был убит на востоке в Вике. Немного позднее, после смерти Инги конунга, мой брат Хакон был провозглашен конунгом всей страны, но тут Эрлинг Кривой[118] собрал войско против него и убил его на юге в Мёре и вместе с ним много лендрманнов и доблестных мужей. Харальда, моего брата, Эрлинг велел повесить, как вороненка, на юге на Хварвснесе. Мой брат Сигурд был зарублен в Бьёргюне. Эйстейна, моего племянника, убили в Рэ[119]. То, что Вы говорите мне, будто я не могу быть конунгом Норвегии, мог бы также я сказать Вам, если бы я помирился с Вами, поделившись отчим наследством, ибо никогда не случалось в Норвегии, чтобы тот, кто не сын конунга, был назван конунгом, до того как ты был назван им, Магнус конунг[120]. Но я снова предлагаю то же самое, что я уже предлагал раньше: выходи на поле Илувеллир и готовь свое войско к битве, а я выйду из острога со всем моим войском, и тебе придется так же плохо, как когда мы бились с тобой в прошлый раз, или еще хуже, ибо бог, наконец, захочет отнять у тебя власть, которой ты кривдой обладал некоторое время.
       Тогда отвечает Магнус конунг:
       — Нет, мы не пойдем второй раз на твое проклятое поле. Садись лучше на корабль и бери с собой столько же кораблей, сколько у меня. Выйдем затем из реки и будем биться.
       Сверрир конунг ответил:
       — Наши корабли вытащены на берег и не готовы к битве. Но я могу выставить три корабля, а ты снаряди другие три, какие хочешь, и пусть эти шесть кораблей бьются.
       Тогда Магнус конунг сказал:
       — Я думаю, лучше было бы не увеличивать число погибших в нашей распре. Это верно, как Вы говорите, Сверрир, что мне часто приходилось поспешно отступать перед Вашими людьми. Но ты, Сверрир, каждый раз, во время битвы лежал, спрятавшись где-нибудь. Если у тебя хватит смелости, выходи один со своим оружием, а я выйду один против тебя, и мы сразимся с тобой. Пусть тогда будет конунгом страны тот, кто победит.
       Сверрир конунг ответил:
       — Наше несчастье достаточно очевидно другим людям и без того, чтобы мы бились сами. У нас есть люди, которые должны сражаться за нас в битвах. По-моему, совсем не подобает конунгам сражаться один на один, как делают те, кто никого не имеет под своей властью. Но если ты, Магнус конунг, непременно хочешь биться со мной один на один, без участия других людей, то возьми коня, а я возьму другого, и устроим турнир, как это в обычае у могущественных мужей.
       По мере того как шли эти переговоры, росло несогласие и среди тех, кто пировал, сидя на берегу реки. И наконец, все люди Магнуса конунга сели на свои корабли и вывели их на веслах из реки.

61. Столкновения конунгов Магнуса и Сверрира

       Сверрир конунг велел протащить струг через Эйрар и спустить его на воду. На него сели несколько человек, и они подплыли так близко к плащевикам, что копья полетели в обе стороны. Плащевики ушли на веслах. Были убитые с обеих сторон, и многие были ранены. Карл Мясистые Ляжки был смертельно ранен в этой стычке.
       Магнус конунг уплыл со своими кораблями к своему войску к Хольму. А несколько ночей позднее Магнус конунг вышел из Трандхеймсфьорда и поплыл обратно на юг в Бьёргюн. На этот раз дело не дошло до битвы.
       Магнус конунг оставался ту зиму в Бьёргюне. Летом он собрал все налоги[121] к югу от мыса Стад и на севере до устья Трандхеймсфьорда. Сверрир конунг узнал, что Магнус конунг прошел к югу от Стада со всем своим войском, и при нем было тогда большинство его лендрманнов.
       А у Сверрира конунга не было тогда других припасов для его войска на зиму, кроме тех, которые он собрал в Трандхейме. И вот Сверрир конунг решил отправиться по суше в Упплёнд, оставив в Трандхейме своего брата Эйрика и человека, которого звали Коль, — он был сыном Исака с Фольскна, а также многих других людей. Они должны были охранять корабли. Было там много и других предводителей отрядов.
       Сверрир конунг добрался до Упплёнда. Он посылал вперед людей, которые, если могли, захватывали плащевиков или их добро. Так они убили Эцура сына Йона Вагадрумба, Эйвинда сына Дура-Йона и многих других.
       Затем конунг направился вниз в Осло и поставил управителей по всему Вику. А плащевики бежали, кто на восток, кто на север к Магнусу конунгу, и там рассказали ему, что предпринимает Сверрир.

62. Битва Магнуса конунга и Эйрика, поражение берестеников

       Магнус конунг разделил свое войско на две части и послал большую часть на восток в Вик против Сверрира конунга. Возглавлял это войско Орм Конунгов Брат. А сам Магнус конунг отправился с семью боевыми кораблями и еще одним стругом на север вдоль побережья и приплыл в Трандхейм незадолго до дня Мартейна[122]. Эйрик Конунгов Сын и Коль сын Исака слышали о приближении Магнуса конунга. Они держали стражу ночью в гильдейском доме. Но они убедились в приближении Магнуса конунга, только когда увидели, что его корабли выплывают из-за Дигрмули. Сразу же затрубили сбор всему войску. Часть его была построена на Эйраре, другая — у Скипакрока, Эйрик Конунгов Сын возглавлял их, а Коль сын Исака возглавлял третью часть, и с ним была часть горожан. Но большая часть горожан построилась на пристанях.
       Магнус конунг и его люди убрали паруса, когда подошли к Хольму, и их корабли стали скользить к Эйрару без парусов. Это было в субботу той же недели. Когда корабли Магнуса конунга почти подошли к кресту, они все стали и простояли так большую часть дня.
       Многие из тех, кто построились на Эйраре, подходили по воде к кораблям и бросали камни, а некоторые стреляли из луков и звали сойти на берег. Но люди Магнуса конунга никак не отвечали, потому что их предводители совещались.
       Хагбард Монетчик как раз в это время играл свадьбу в городе. Он крикнул Магнусу конунгу и сказал, что приглашает его и всех его людей на свадьбу. Это была издевка. После полудня корабли Магнуса конунга снялись с якоря и пошли на веслах. Четыре самых больших корабля вошли в реку, а четыре других подошли к Эйрару. Сам конунг вошел в реку и пристал там, где стоял стяг Эйрика Конунгова Сына.
       Сопротивление было ожесточенным, но недолгим. Магнус конунг и его люди стали бортами к песчаному берегу и стреляли из луков по пристаням под ноги берестеникам. Они метали камни и копья вверх, и берестеники отступили. Затем плащевики стали высаживаться на берег, и берестеники встретили их. Тут с обеих сторон были убитые и много раненых.
       Горожане и ополченцы не устояли и стали отходить в город. Но, когда берестеники увидели, что их ряды поредели, а напор плащевиков силен, они повернулись и побежали. Плащевики преследовали их по пятам, и много людей погибло тогда у берестеников.
       Те, кто пристали к Эйрару, прыгали за борт, когда вода была им по колено, и шли на берестеников, а те шли им навстречу. Сразу же разгорелась ожесточенная битва. Тут кто-то сказал Колю:
       — Сдается мне, что плащевики вошли в реку!
       Коль отвечает:
       — Тогда нам пора бежать.
       Кто-то ответил ему:
       — Не слишком ли теперь поздно берестеникам бежать?
       Коль повернулся к этому человеку и сказал:
       — Вот они, дьяволы! — и нанес ему удар. Тот ответил ему ударом.
       Эйрик Конунгов Сын и его люди бежали, некоторые плащевики повернули оттуда и направились на Эйрар. Там они напали на Коля и его людей с тыла. Тут пал Коль и многие из его отряда. Оставшиеся в живых бежали.
       Эйрик Конунгов Сын бежал за острог и дальше в Гаулардаль. С ним бежало много его войска, но некоторые бежали по дороге через мост. Многие вбегали в церкви, но большинство людей было перебито, так как церкви больше не были надежным убежищем. Людей выводили из церкви Христа и убивали.
       Одного человека звали Эйвинд Скрави. Он был из старых берестеников. Это был доблестный воин, большой и сильный. Его схватили в алтаре церкви Христа, вывели оттуда, положили на санки, отвезли на Эйрар и там убили. Гудлауга Вали они схватили в церкви и долго пытали, добиваясь, чтобы он сказал им, где Сверрир конунг спрятал свои деньги и где сын Сверрира Лавард[123], которого Гудлауг раньше воспитывал. Гудлауг не сказал ни того, ни другого. Он заслужил этим потом добрую славу. Но Магнус конунг велел убить его, и, если только плащевикам представлялся случай убить берестеника, они почти никого не щадили.
       Магнус конунг захватил Олавов Корабль и все тридцать боевых кораблей Сверрира конунга. Он велел четыре из них спустить на воду и оснастить так, чтобы их можно было взять с собой, и сжечь все остальные.

63. О берестениках и о походе Магнуса конунга

       Магнус конунг спешил уйти из города, так как он узнал, что Эйрик Конунгов Сын собрал большое войско бондов в Гаулардале. Когда они плыли из фьорда, он послал людей порезать скот у Авли, у Тости из Истара, а у третьего — у Хельги из Рюна. Они обобрали также Эйрика и Арни из Эвьи и грабили все время, пока были в Трандхейме.
       Торви сын Йона Кутицы стоял в Оркнаросе. У него был один корабль. В тот же день Бард сын Гутхорма вышел с тридцатью людьми с юга из Хевни на склон выше Тунги. Тут он увидел боевой корабль и подумал, что это плащевики, но не решился напасть на них. Там они оставались всю ночь, и люди очень мерзли. Затем Бард послал трех человек на хутор на Гельмине к Сесилии конунговой дочери, чтобы разузнать у нее, кто это. Та открыла им, что это люди Магнуса конунга. Люди Барда хотели напасть на них:
       — Довольно нам валяться здесь, — сказали они.
       Но Бард не хотел этого и уговорил их отказаться от этого намерения. На следующий день люди Магнуса конунга уплыли и последовали за Магнусом конунгом.
       Бард отправился в город и оставался там некоторое время. Он собрал там свой отряд, и к нему присоединились другие предводители берестеников — Хельги сын Торфинна, Оттар Кнерра, Эйольв сын Авли. А Эйрик Конунгов Сын отправился на восток в Вик к Сверриру конунгу и рассказал тому о своей неудаче.
       Магнус конунг поплыл на юг в Бьёргюн. Скальд Халль сын Снорри[124] был тогда при Магнусе конунге. Он сочинил такие висы:

Зрю, как красным грузом
Горд, взрезает море
Струг — грядет дорогой
Славы вождь[125] — Олавов[126].
Кипуч, зверя мачты[127]
Гонит Эгир[128], — к брегу
Близок князь, добывший
Среди сеч победу.

Круторебрый Готи
Строп[129] — остался остров
За кормой, знать, зорок —
Зыбь взрывает — кормчий.
Урочищем Ракни[130]
Он мчит домой, — герою
Честь — изведав грохот
И хвала — металла[131].

64. Столкновение гостей и дружинников

       Магнус конунг собирался провести рождество в Бьёргюне. Дружинники должны были пировать в большой дружинной палате, а гости[132] — в палате Сунневы. Гости были недовольны тем, что дружинники пьют мёд, а они — пиво.        На пятый день рождества, когда гости перепились, они взялись за оружие, пошли к конунговой палате и хотели взломать дверь. Поняв, что происходит, конунг бросился к двери, чтобы остановить их. Но Бард Щит, его раб, опередив его, выбежал в сени, и был сразу же убит. После этого конунг повернулся назад, и дружинники захлопнули дверь. Но гости взломали ее. Тогда бросились к двери те, кто в тот день стоял на страже, так как только у них было оружие. Некоторые брали печные камни и бросали их в сени. Когда горожане и работники Магнуса конунга и лендрманнов поняли, что происходит, они схватились за оружие и пошли к дружинной палате. Тут гости отступили. Но многие были ранены.        На следующее утро Магнус конунг велел взять тех гостей, которые были заправилами. У некоторых он велел отрубить ногу, у других руку, некоторые были убиты.

65. Об Эйрике Конунговом Сыне

       Когда Эйрик Конунгов Сын добрался на восток к Сверриру конунгу, он и его товарищи стали просить конунга как можно скорее вернуться в Трандхейм. Он сказал, что трёнды просят конунга приехать и быть их правителем, как он обещал им раньше, потому что Магнус конунг, уходя из Трандхейма, грозил, что отплатит трёндам за вероломство и измену ему и Эрлингу ярлу, его отцу. Сверрир конунг сказал, что он не намерен считаться с тем, что наболтал Эйрик. Он сказал, что они проявили мало ума в своих решениях, и очень поносил их за то, что произошло. В заключение он сказал, что, поскольку уже затрачено много труда и средств на приготовления к рождественскому пиру, он двинется с места только после рождества. Так он и поступил.

66. Об Орме Конунговом Брате и походе Сверрира конунга

       А Орм Конунгов Брат приплыл на восток в Вик с большим войском. Он приплыл в Тунсберг, и они оставались там большей частью на кораблях. Иногда они плавали на восток по Фольду, иногда на север в Агдир[133] или по Вестфольду. Оба войска захватывали людей друг у друга, если им это удавалось, но плащевики не заходили в Осло, а конунг не мог выступить против них, потому что у него не было кораблей.
       После сретения[134] Сверрир конунг двинулся из Осло и направился на Трандхейм. Когда они были в Хадаланде и должны были ехать через озеро Рёнд, под ними проломился лед, и семь человек утонуло, все это были доблестные мужи — Йон Стольник, Халльвард Лепп сын Сунневы, Эгмунд сын Халльстейна, брат Лодина. Ни людей, ни лошадей не удалось спасти.

67. Поход Магнуса конунга в Трандхейм

       После рождества Магнус конунг собрался в поход на север в Трандхейм. Он вышел из города после сретения. С ним была его дружина и отборное войско. На его кораблях насчитывалось сотен восемь людей. Он торопился, но в нескольких местах надолго останавливался из-за непогоды. Все же они приплыли в Трандхейм и подошли к городу, когда их никто не ждал. Это было в субботу на второй неделе великого поста[135].
       Подойдя к городу, они так разделились: некоторые корабли подошли к Эйрару, а другие прошли мимо Эрлендсхауга и направились к мосту. Действовали они быстро.

68. О бегстве берестеников и походе Сверрира конунга

       Теперь надо рассказать кое-что о берестениках. Многие из них были в городе, в банях, и это нападение застало всех их врасплох. Бард сын Гутхорма спохватился первым и сразу же со всеми своими людьми двинулся по дороге через мост. У Оттара Кнерры и Хельги сына Торфинна стоял струг у пристани в конунговом дворе. Они бросились туда.
       Эйольв сын Авли был в бане и уже разделся, когда он услышал, как ребенок сказал:
       — А вот плащевики идут!
       Эйольв схватил свою одежду в охапку и выскочил из ворот у церкви Христа. Много плащевиков уже шло по улице. Он бросился к пристаням и сел на струг, который там стоял. Тут берестеники обнажили мечи, а некоторые взяли щиты и каждый пустил в ход то оружие, которое у него было. Они отчалили от берега и хотели переправиться через реку. Но, когда они должны были причалить к северу от скалы Скеллингархелла и повыше холма Эрлендсхауг корабль их застрял, и они не могли понять, в чем дело. Некоторые подумали, что это колдовство, и пришла их погибель. Но оказалось, что это просто якорь висел за бортом, они забыли его вытащить, и он задерживал их, когда они попали в мелководье. Поняв это, они сразу же перерубили якорный канат и вскоре причалили и выскочили на берег. Тут были и Оттар, и Эйольв. Лежал глубокий снег. Плащевики, которые пристали у Бакки, бросились вверх по склону, и они встретились у перекрестка повыше Эрлендсхауга. И те и другие бежали со всех ног. Трое плащевиков опередили других. Эйольв и Оттар бежали вместе. Они встретились с плащевиками, но те не напали на них. Берестеники пробежали мимо по дороге к своим людям. Их собралось пятнадцать человек в долине под Бергом. Оттар сказал, что хочет сражаться. Но Эйольв отсоветовал ему:
       — К ним стекутся люди, — сказал он, — а к нам никто не захочет, примкнуть теперь.
       После этого берестеники направились верхом в Клеппабу, переправились через реку Нид и добрались в Гаулардаль. Там к ним присоединились другие. Все, кому удалось спастись бегством, собрались там. Затем они пошли вверх по Сокнадалю, через лес Дальског, и углубились в горы. Добравшись до Хардкинна, они встретили Сверрира конунга, который двигался с востока из Вика.
       Когда конунг встретил своих людей, они рассказали ему, как им плохо пришлось и что они потеряли многих своих товарищей. Те берестеники, которые прибыли с конунгом с востока, изрядно поиздевались над ними. На следующий день они двинулись вниз в Уппдаль, и все, кто последовал за конунгом с востока, ехали верхом, и никто из них не хотел уступить свою лошадь тем, кто пришел с севера. Барду сыну Гутхорма и всем его товарищам пришлось идти пешком. С ним был тогда скальд Бьярни сын Кальва[136]. Он сочинил вису:

Здесь на конях смерды —
Знать, мы в уме нетверды,
Нет конца дороге, —
А знать трудит ноги.
Дружина вприпрыжку —
Ладно, да не слишком,
Но скальд не заплачет,
А сброд в седле скачет.

       Затем Сверрир конунг спустился в Оркадаль к хутору, который называется Грьотар. Там были сюсломанны Магнуса конунга. Одного из них звали Сигурд, а другого — Хакон. Берестеники захватили их в доме и убили их обоих и всех их людей. Один человек выбрался из дома через дощатую обшивку. Его звали Оттар Гусь. Он побежал прочь из хутора. Его преследовали пять человек верхом. Всадник, скакавший всего ближе к нему и преследовавший его всего дольше, был Сверрир конунг. Но Оттар скрылся в кустарнике и пустился вниз к устью реки Орк. Он переправился через реку на лодке, достиг Стейна и оттуда пробрался в Гаулардаль. Он шел все время так быстро, как только мог.

69. О Магнусе конунге и бондах

       О Магнусе конунге и его людях надо теперь рассказать, что они рыскали по городу и убили многих берестеников. Просить пощады было бесполезно. Конунг остался в городе на воскресенье и дал знать жителям Оркадаля, что приедет в Оркадаль в следующую среду и придет к ним на тинг. Он дал также знать жителям Гаулардаля, что они должны прийти в пятницу в город, где он встретится с ними на тинге.
       Магнус конунг отправился в Оркадаль со всем своим войском и пошел там на тинг. Бонды, которых он вызвал, явились на тинг. Конунг встал и сказал:
       — Вы, трёнды, наверное, и не помните, как давно я был у вас на тинге. Уже три года прошло с тех пор, и вы должны были платить мне налог каждый год, к тому же вы задолжали мне за два предыдущих полугодия. Вы должны были выставлять ополчение и корабли и выполнять все обязанности, которые король имеет право требовать с вас и платить все другие сборы, а вы все это платили нашим врагам. Бог да прогневается на вас, как я на вас гневаюсь!
       Он говорил сурово и был так сердит, что не скупился на проклятья. Бонды думали одно время, что он, чего доброго, бросится на них и убьет.
       Одного человека звали Хрон из Кьярркастадира. Он ответил в немногих словах конунгу и просил мира, пощады и, отсрочки платежей. Конунг сказал, что они должны явиться в город через полмесяца и уплатить весь долг. Он обещал пощаду, если они выполнят это. Конунгу должно было быть выставлено ополчение.
       Два управителя конунга, упомянутые раньше, Сигурд и Хакон, поехали тогда в Грьотар. А конунг к вечеру вернулся в город.

70. Весть, принесенная Оттаром Гусем Магнусу конунгу

       В пятницу, когда в городе кончилась месса[137], еще ни один бонд не явился туда. Тут люди увидели, что несколько человек с грузом дров спускаются со Стейнбьёрга. Магнус конунг жил в доме в усадьбе Эйрика сына Арни. В это время Оттар Гусь, упомянутый раньше, пришел в город. Придя в город, он сразу же направился в усадьбу Эйрика. Несколько дружинников было в усадьбе. Видя, что он спешит, они спросили его, не знает ли он что-нибудь о берестениках. Тот отвечает:
       — Этого я вам не скажу. Где ваш конунг?
       Ему отвечают:
       — Он в церкви Христа на сходке.
       Человек бросился из усадьбы, и когда он вошел в город, то видели, что он сразу же пустился к церкви. Вскоре конунг прибежал со всех ног в усадьбу и велел браться за оружие и как можно скорее садиться на корабли.
       — Берестеники идут на нас! — сказал он.
       Затрубили трубы, и все поспешили взять оружие и одежду и побежали на корабли. Затем они отплыли к Хольму.
       День проходил, но берестеники не появились. Бонды из Гаулардаля тоже не приехали на тинг. Людям показалось странным, что берестеников нет вблизи. Решили, что, вероятно, весть, принесенная человеком, была ложной. Но он настаивал на том, что сказал правду. Он был на корабле конунга.
       Многие просили у конунга разрешить им съездить в город и говорили, что оставили там одежду, оружие или серебро. Некоторые хотели принести из города питья, у других там оставалась жена. Магнус конунг удерживал людей от поездки и разрешил немногим. Все же многие поехали в город.

71. Столкновения берестеников и плащевиков

       Сверрир конунг и берестеники расположились на холме и знали все, что делается в городе. В субботу утром люди Сверрира собирались напасть на город. Конунг хотел, чтобы они подождали, пока большинство народу не будет в банях. Но люди Сверрира настояли на своем, им не терпелось начать охоту, и они напали на город довольно рано. Шел сильный дождь.
       Никто ничего не заметил до того, как они уже были в городе. Никакого сопротивления не было оказано. Они убили очень многих. Пал Эйнар, кормчий на корабле Магнуса конунга. Некоторые спаслись на лодках и уплыли на Хольм. Но многие плыли на лодках с Хольма в город и спохватились, только когда увидели берестеников, подходящих к городской стене.
       Магнус конунг уплыл со своим войском, как только увидел, что появились берестеники. Он поплыл из фьорда и дальше на юг в Бьёргюн. Теперь очевидно, говорили люди, что Магнус конунг и его люди боятся вступать в битву со Сверриром конунгом и его войском, раз они бежали без битвы, как только узнали о приближении берестеников, а у Магнуса конунга было тогда восемь сотен людей, тогда как у Сверрира конунга было не больше трех с половиной сотен. К тому же деревянный острог со рвом снаружи так хорошо содержался, что его можно было оборонять с половиной тех людей, которые понадобились бы, чтобы одолеть его.
       В то время у Магнуса были все корабли, и поэтому ему подчинялись весь народ и страна к югу от устья Трандхеймсфьорда, и народ платил ему налоги и сборы, разве что берестеники заплывали на своих стругах на юг в Мёр. И берестеники, и плащевики насильничали, если их предводителей не было с ними.
       Берестеники держались большей частью на востоке в Вике или в Упплёнде, так как там им было легче добывать добро. Плащевики часто нападали на них, или они нападали на плащевиков, и победа доставалась то одним, то другим. Об этом можно было бы многое рассказать. Но мы будем в основном держаться событий, которые кажутся нам наиболее важными и в которых участвовали сами конунги.
       На следующую весну Сверрир велел построить палисад, так что он шел сплошь вдоль моря, и мимо гильдейского дома, и дальше через Эйрар к реке, и вдоль реки к пристаням. На Брёттуэйре была поставлена катапульта[138]. А около моста была построена крепостца.

72. Поход Магнуса конунга в Трандхейм и столкновения конунгов там

       На следующее лето Магнус конунг отплыл из Бьёргюна, и с ним было большое войско с юга страны. Почти все его лендрманны были с ним, и они были хорошо вооружены. Он поплыл на север в Трандхейм, остановился со своими кораблями у Хольма и стоял там несколько ночей.
       Сверрир конунг был в городе.
       Затем Магнус конунг поплыл по Трандхеймсфьорду, собрал налоги[139] со всего Трандхейма и направился к городу. Он простоял первую ночь у Депиля около Хладхамара. Но на следующее утро на море был такой туман, что было видно не дальше, чем от кормы до носа корабля. Магнус конунг поплыл к Хольму в безветрии.
       Сверрир конунг услышал шум весел, но не мог ничего разглядеть. Он решил, что они хотят пристать к берегу, и велел трубить сбор и распорядился, чтобы все войско собралось на Эйраре. Но Магнус конунг оставался со своими людьми всю ночь у Хольма. Утром они подошли к Илувеллиру, и большая часть войска сошла там на берег, и они подошли близко к городской стене. Берестеники двинулись на них, и завязалась перестрелка.
       Магнус конунг и его люди задумали воспрепятствовать всякому подвозу берестеникам и по суше, и по морю. Поэтому они сожгли мост через Нид. Сверрир конунг отошел тогда к стене со своими людьми и велел поставить там шатры. Он велел также перенести два дома из города и поставить их там у стены.
       Так оба войска стояли некоторое время друг против друга.
       Большинство людей Магнуса конунга проводило ночь на кораблях. Они стояли ночью на страже на поле посменно, но там всегда оставалось много народу. Они жгли большие костры ночью на поле, берестеники видели, что вокруг костров было светло, но благодаря этому свету ночь казалась темнее и поодаль от костров ничего не было видно. Однажды ночью берестеники вооружились, вышли из-за стены и бросились на плащевиков. Те ничего не заметили, пока не засвистели стрелы. Вскоре полетели копья, и затем берестеники стали рубить мечами. В ту ночь они перебили много народа. Все, кто могли, бежали.
       Те, кто были на кораблях, услыхали трубы и боевые кличи на поле. Они подплыли к берегу, подняли свои стяги и пошли к своим, Но сразу же, на них посыпались копья и удары мечей берестеников. Тут погибло много плащевиков. Они не смогли вступить в бой. Те, кто всего больше рвался в битву, первыми бежали на корабли. Многие пали, некоторые бросились в море, но многие достигли кораблей.
       Сверрир конунг вернулся со своим войском в шатры у стены. Они взяли большую добычу — оружие, одежду, золото и серебро. Когда рассвело, берестеники увидели, что на поле густо лежат плащевики.
       Магнус конунг и его люди уплыли на Хольм, а несколькими ночами позднее они оставили Трандхейм и направились на юг в Бьёргюн. Этот поход был для них большой неудачей. Магнус конунг остался на зиму в Бьёргюне.

73. О Сверрире конунге

       В эту самую зиму Сверрир конунг велел построить крепость на Стейнбьёрге. Покой конунга был готов только к великому посту[140], и он переехал тогда в крепость и оставался там весной. Но часть его войска оставалась в городе.
       В ту зиму он велел также построить в городе корабль, много больший, чем любой другой корабль в стране. В нем должно было быть тридцать три скамьи, и он должен был быть велик сам по себе. Он был назван Мариин Корабль.
       Однажды в начале зимы Сверрир конунг велел трубить сбор, он созывал на тинг и свое войско, и горожан. Сверрир конунг выступил и сказал:
       — Большие тяготы испытали мы в последнее время, и мои люди, и горожане, и бонды из округи, так что теперь здесь голод и нужда, как и можно было ожидать, когда такое большое войско должно было кормиться в продолжение двух зим в одном фьорде[141]. Это потому, что мы потеряли наши корабли, в них была наша сила. И я не знаю, много ли найдется здесь во фьорде боевых кораблей. Потому что, по правде сказать, если бы у нас, берестеников, была надежда на сколько-нибудь надежные корабли, мы бы пошли против плащевиков. Но, поскольку моим людям надоело затягивать пояс всё туже, я не вижу другого выхода, кроме как отправиться в Упплёнд и оттуда на восток в Вермаланд или даже в Гаутланд.
       Конунг кончил свою речь тем, что призвал всех своих людей готовиться к походу. Позднее на той же неделе было подковано двадцать лошадей и люди приготовились выступить в поход со дня на день.
       Вести об этом занесли в Бьёргюн купцы, приехавшие с севера. В Бьёргюне собралось тогда много народа. Магнус конунг был там и почти все его лендрманны. У них были все самые большие корабли, и они замышляли поход на север против Сверрира. Но поход был отложен, так как они услышали, что Сверрир конунг собирается вскоре уйти из Трандхейма. Люди Магнуса конунга разъехались по сюслам, которыми они были назначены управлять, и войско распалось.
       А Сверрир конунг остался в Нидаросе и на рождество[142]. После рождества Сверрир конунг велел снарядить несколько стругов и поспешно отправился в поход на юг, рассчитывая застать Магнуса конунга врасплох в Бьёргюне. Но, когда он доплыл до Мёра, началась непогода, и ему пришлось простоять там некоторое время. Поняв, что весть о его приближении уже должна была достигнуть города по суше через перешеек, Сверрир конунг повернул на север и вернулся в Трандхейм и оставался там зиму и следующую весну.

74. Приглашение Видкунна Магнусом конунгом и убийство Торгильса, сюсломанна Сверрира конунга

       Одного из сюсломаннов Сверрира конунга звали Торгильс. Он правил в Халогаланде, в его самой северной округе. Ему принадлежало право сбора налогов с финнов. Зимой он ездил в горы для торговли с ними и для сбора налогов[143].
       А на острове Бьяркей жил тогда Видкунн сын Эрлинга. Он был самым красивым мужем в Халогаланде. Ему тогда было восемнадцать лет, и он только что получил отцово наследство.
       Магнус конунг послал за Видкунном, приглашая его приехать и получить звание лендрманна, на которое он по своему рождению имел право. Многие говорили, что за этим приглашением что-то скрывается и что между ними есть тайный сговор.
       У Видкунна были две сестры, обе красавицы и обе, как считалось, завидные невесты. Сестра Магнуса конунга, Рагнхильд, тоже была на выданье.
       Видкунн ездил зимой по фьордам и выслеживал берестеников. В это время Хоргильс возвращался с гор и вез с собой много добра. Видкунн подстерег Торгильса в Эгисфьорде, убил его и с ним двенадцать человек и отвез захваченное добро на Бьяркей.

75. Убийство Видкунна

       Весной Видкунн отправился на юг. У него был корабль, который назывался Золотая Грудь. Это был большой корабль на двадцать скамей[144], очень хороший. Он раньше принадлежал архиепископу Эйстейну. Воины на корабле были отборные и отлично вооружены. За ним плыл грузовой корабль с припасами. С Видкунном были обе его сестры и Йон Друмби, брат его матери.
       Видкунн и его люди плыли беззаботно, ничего не опасаясь. Щиты их были сложены на носу и корме, а доспехи в ларях под досками.
       Сверрир конунг узнал о том, что затеял Видкунн, и послал Барда сына Гутхорма и Ивара Шелк против него с семью стругами. Приплыв на север к острову Энгуль, они увидели корабль Видкунна, плывущий вдоль Офоти. Утром в вознесенье[145] берестеники стали под Стейгабергом и ждали там. Видкунн и его люди ничего не заметили, пока те не подплыли к ним и корабли не столкнулись. Тогда они убрали паруса. Берестеники стали по оба борта корабля Видкунна и вступили в бой. У людей Видкунна не было другого оружия под рукой, кроме луков, и вскоре они стали нести большие потери. Видкунн и его люди хотели спустить лодку и посадить в нее женщин. Но им это не удалось, так как все быстро закончилось. Видкунн пал и почти все его люди.
       Берестеники захватили Золотую Грудь и все, что было на корабле. Они отвели его с собой на юг и отдали Сверриру конунгу. Он их очень хвалил.

76. Поход Сверрира конунга в Бьёргюн

       Позднее летом Сверрир конунг часто собирал на тинг своих людей и горожан и выступал с разными предложениями, но ничего не было решено. Так что никто не знал, что он собирается предпринять. То говорилось, что они отправятся на восток в Вик или в Гаутланд, то говорилось, что они сядут на корабли и поплывут на запад на Оркнейские или, может быть, даже на Южные Острова. Магнус конунг слышал обо всем этом и оставался в Бьёргюне. К ним тогда снова собралась несметная рать, и у них было много кораблей.
       Сверрир конунг сел на струги, их было у него двадцать, но все небольшие, и сказал своим людям, что собирается на север в Халогаланд. Но, когда они, выйдя из устья Трандхеймсфьорда, подошли к Агданесу, подул сильный северный ветер, и конунг велел трубить сбор и собраться на домашний тинг[146] на кораблях. Он сказал:
       — Когда я говорил, что собираюсь на север в Халогаланд или что мы двинемся на восток в Гаутланд, я притворялся. К чему было бы отправляться за семь верст киселя хлебать? Но мы сидим прямо как в ловушке у плащевиков. Я думаю, что нам много легче было бы на наших кораблях направиться на юг вдоль побережья, обогнув Стад, и поплыть с попутным ветром по проливам. Правду говорят, что попытка не пытка. И тогда, если мы захотим, мы можем выйти из проливов и поплыть открытым морем на восток в Вик.
       Все согласились с тем, что это было бы самое лучшее. И они поплыли на юг и обогнули Стад. Тут конунг велел кораблям собраться вместе и обратился к своим людям с речью, и сказал:
       — Я думаю, что наш поход был удачен до сих пор. И самое безопасное — плыть дальше открытым морем на восток на Вик. Хорошо добраться домой на целой телеге. Но мы можем также заглянуть в Бьёргюн и попытаться захватить что-нибудь там, но едва ли стоит идти на это. Берестеникам может это показаться соблазнительным, но я бы не очень советовал поддаваться соблазну.
       Но все берестеники предпочли плыть в город. Им хотелось поживиться чем-нибудь за счет плащевиков. Тогда конунг послал несколько кораблей в пролив Ульвасунд, а сам направился по открытому морю в пролив Алейярсунд. В Ульвасунде берестеники захватили два струга плащевиков, посланных туда на разведку. Берестеники перебили большинство из них, но нескольким дали пощаду, и те рассказали, что еще три небольших корабля посланы на разведку в Лангейярсунд, а на острове Хаей горит сторожевой костер и другой — на Фенхринге, и от него виден костер на севере, а тот виден из города. Они рассказали также, что все войско обычно спит в городе, и сказали, в каком дворе спит каждый из их предводителей. Они сказали, что никто в войске не подозревает, что им угрожает что-либо, и что все корабли стоят у пристаней под шатрами. Все это было передано Сверриру конунгу.
       Они поплыли на юг через проливы, и конунг послал несколько человек вперед на кораблях, захваченных у плащевиков, и на носу этих кораблей были привязаны щиты плащевиков, отнятые у них и потому знакомые им. Эти два корабля поплыли на юг. Когда они переплыли фьорд к югу от острова Дривей, плащевики увидали их, но они узнали корабли и щиты и решили, что это их товарищи. Они ничего не заметили, пока эти корабли не устремились на них и берестеники сразу же не осыпали их стрелами и копьями. Плащевики бросились на берег, и некоторые были убиты, а многие ранены.
       Берестеники захватили корабли и все, что на них было, и стали ждать там конунга.
       После этого Сверрир конунг и его люди поплыли дальше на юг своим путем. Когда они проплыли на юг в проливы, конунг снова послал вперед корабли, захваченные у плащевиков, чтобы его люди потушили сторожевой костер на острове. Но берестеники так рвались к добыче, что плыли на юг быстрее, чем хотел конунг. Дозорный у сторожевого костра заметил их и зажег огонь. Но у южного костра не успели заметить этого, так как берестеники быстро подошли туда, захватили дозорного и разбросали костер.
       Конунг и его люди поплыли на юг вдоль самого берега, так что они оставались в тени гор. Прежде чем они подплыли к скале Хольдхелла, конунг обратился к своим людям и сказал:
       — Плаванье наше было до сих пор удачным. Мы можем еще пройти тихонько мимо города и остаться незамеченными.
       Но все сказали, что предпочитают напасть на город.
       Конунг говорит, что не будет их удерживать. Он сказал, что едва ли плащевики смогут защищать своего конунга спросонья, после того как легли спать пьяные:
       — Они очень испугаются, когда мы нагрянем. Мы нападем на город так: мой брат Эйрик подплывёт под скалу с десятью самыми большими кораблями и сойдет на берег там, и пусть он пройдет со стягом мимо церкви Христа и двинется дальше к усадьбе конунга. А я проплыву мимо Хольма к пристаням и нападу на корабли. Так мы сойдем на берег, и потом некоторые из нас подымутся мимо церкви Петра и оттуда — на улицу. А Ульв из Лаувнеса пусть идет на веслах в конец залива с двумя кораблями, сходит там на берег со стягом и идет через город, навстречу тем, кто двинется туда, и пусть трубы у него все время трубят.

77. Бегство Магнуса конунга и победа берестеников

       И вот корабли подплыли к городу, как распорядился Сверрир конунг. Гребцы налегли на весла изо всех сил, и корабли Сверрира конунга подошли к пристаням, где стояли боевые корабли. Они перерубили причалы и оттолкнули корабли от пристаней, и корабли отнесло в залив, так как на них не было никакой стражи. Берестеники выбежали к пристани, подняли стяг конунга и издали боевой клич. Затем они бросились в город, ища те усадьбы, где, как они знали, были плащевики. Много плащевиков тогда пало, но большинство бежало.
       Когда Сверрир конунг подошел к церкви Марии, он встретил там Йона сына Халлькеля[147], и тот попросил пощады. Конунг дал пощаду ему и двум его сыновьям, Рёгнвальду и Халлькелю.
       Конунг повернул и направился вдоль по улице, но некоторые из его людей пустились к пристаням и стали рубить причалы у кораблей, и торговых и боевых. Весь залив наполнился кораблями.
       Ульв и его люди вышли на улицу. Они убили многих и не встретили никакого сопротивления. Но, когда Эйрик и его люди высадились на Хольме, они услышали громкие боевые кличи в городе и решили, что это плащевики узнали об их приходе и возвращаются, чтобы оказать им сопротивление. Они думали, что если Магнус конунг приготовился к войне, то у него в городе должно быть столько войска, что с ним не справиться. Тем не менее они смело бросились вверх, издав боевой клич, и добежали до церкви Христа.
       Магнус конунг и вся его дружина и охрана спали в конунговых палатах. Он был на галерее, когда услышал первый боевой клич в городе. Конунг побежал по галерее в церковь Апостолов. Тут он услышал второй боевой клич у церкви Христа. Он спрыгнул с галереи на церковный двор. Это был отчаянный прыжок. Затем он побежал мимо епископской усадьбы и болота, выше Копра, и к церкви Николаса, где к нему присоединились кое-кто из его людей, и они пошли верхом к церкви Олава. Там собрались его люди.
       Берестеники не стали обыскивать город, они поспешили прежде всего к усадьбе конунга. Когда стяг Сверрира конунга двинулся в город, появился другой стяг, двигавшийся ему навстречу на город вдоль ограды, и началась перестрелка. Дело чуть не дошло до боя, но тут люди Сверрира конунга увидели, что это Эйрик Конунгов Сын. Тогда они все вместе бросились вниз к конунговым палатам, чтобы ворваться в них. Люди Магнуса конунга оборонялись оружием и печными камнями. Битва была долгой, и тут погибло много доблестных мужей. Но, когда стало известно, что конунга там нет, Сверрир конунг дал пощаду большинству из тех, кто ее просил.
       Архиепископ Эйстейн был на своем корабле у Пристани Йона. Его люди побежали на Поля Йона с оружием и хотели помочь Магнусу конунгу. Берестеники встретили их и убили тридцать человек, а остальных обратили в бегство, но многие из тех, кто спасся, были ранены. Тут пали родичи епископа, Олав Длинный и Гудбранд сын Торберга. В конунговых палатах погибли Халльвард Марардрап и Паль из Уппдаля сын Эйрика.
       Когда Магнус конунг и его люди собрались наверху у Нуннусетра, он спросил свое войско, не хотят ли они вернуться в город. Он сказал, что, как ему известно, у берестеников мало людей. Но многие ответили ему, что нельзя идти в бой без оружия. Только некоторые из них были во всеоружии, а многие были совсем без оружия, да и почти раздеты, потому что люди вскочили прямо с постели. А у конунга не было ни стяга, ни трубы. И поэтому люди считали, что нельзя идти в бой.
       Они направились на юг к хутору Стейнд, а оттуда в Хардангр. Там они раздобыли струги и лодки для переправы. Многие направились затем на юг вдоль побережья. Они плыли днем и ночью. Большая часть войска Магнуса конунга последовала за ним. Но кто позже выбрался из города, направились к Альрексстадиру и затем перебрались через горы на север в Острарфьорд. Оттуда они пошли в Вёрс и дальше по суше на север вдоль Согна в Вальдрес и затем по суше на восток в Вик.

78. Сверрир конунг примиряется с Эйстейном архиепископом

       Сверрир конунг захватил в Бьёргюне все корабли Магнуса конунга. Он захватил также все его сокровища, корону и скипетр, которыми тот был посвящен, и все облачение, в котором он короновался. Воины Сверрира захватили большую добычу.
       Эйстейн архиепископ прибыл в начале лета с запада из Англии[148]. В Англии он пробыл три года. Теперь же архиепископ примирился со Сверриром конунгом и летом отправился на север в свою епархию.
       Йон сын Халлькеля и его сыновья пришли к Сверриру конунгу. Тот сказал, что они могут ехать с миром, куда хотят — на север в свои усадьбы или на восток за Магнусом конунгом. Но они просили Сверрира конунга взять их с собой. Конунг возразил:
       — Вы уже дважды давали мне клятву верности, но оба раза ее не сдержали.
       Все же они в третий раз дали клятву верности Сверриру конунгу. Но прошло немного времени, как они уехали на восток к Магнусу конунгу.
       Когда Сверрир конунг узнал, где Магнус конунг, он быстро снарядился в путь и доплыл на восток до Агдира. Но они не встретились на этот раз, и он вернулся в Бьёргюн и оставался там некоторое время. А Магнус конунг отправился тем летом на юг в Данию, к Вальдамару конунгу[149]. Это уже второй раз Сверрир конунг заставил его бежать из страны.

79. Убийство сюсломаннов Сверрира конунга

       Сверрир конунг поставил своих сюсломаннов по всему Рогаланду и Хёрдаланду. А в Согне он поставил сюсломанном Ивара Лужу. На следующую осень конунг отправился на север в Трандхейм со всем своим войском и оставался там всю зиму.
       Когда Сверрир конунг уплыл на север, жители Согна не поладили с его сюсломаннами. Незадолго перед рождеством сюсломанны потребовали поставок себе на рождественский пир. Он должен был быть в Лусакаупанге. Но местные жители рассердились, и вот жители Сокнадаля и Эйда собрались и отправились в Лусакаупанг. Они пришли туда в канун рождества. Жители Лусакаупанга присоединились к ним, и они напали на сюсломаннов конунга.
       Вожаками в этих беспорядках были Арнтор из Хваля, Исак сын Торгильса, сыновья священника Арнгейра — Гаут и Карлсхёвуд. Ивар Лужа попросил пощадить его и разрешить удалиться со всеми своими людьми. Бонды не согласились, напали на сюсломаннов и убили их почти со всеми их людьми. Только те, кто бежал, спас свою жизнь. Они добрались по суше на север к Сверриру конунгу и рассказали ему, что произошло. Они сказали также, что жители Согна считают убитых ворами и злодеями и не собираются платить за них виру[150].

80. Постройка Мариина Корабля

       В ту самую зиму, когда Сверрир конунг захватил корабли в Бьёргюне, была закончена постройка Мариина Корабля. Осенью, когда Сверрир конунг прибыл на север, он велел спустить корабль на воду.
       Корабль был построен выше города, и говорили, что его нельзя будет спустить на воду, не снося некоторых усадеб. Люди говорили, что постройкой этого корабля конунг проявил большую спесь и гордыню. Многие плохо говорили о корабле. Но когда он был спущен на воду, то оказалось, что конунг все точно предусмотрел, и корабль соскользнул так, что не понадобилось сносить ни дома, ни ограды.
       Когда корабль соскользнул с бревен в реку, то некоторые швы разошлись. Дело в том, что корабль был построен зимой, когда Сверрир конунг был в Мёре. Тогда в корабле было девять швов на каждом борту. Но, когда конунг вернулся и увидел построенное, он сказал:
       — Корабль получился много меньше, чем я задумал. Придется его разобрать и сделать киль на двенадцать локтей длиннее.
       Корабельный мастер противился, но конунг настоял на своем, и вышло так, что швы на днище шли слишком близко друг к другу и некоторые не выдержали, когда корабль спускали на воду.
       Когда корабль был спущен, Сверрир конунг взошел на него и сказал:
       — Хвала богу и святой деве Марии, и святому Олаву конунгу за то, что этот корабль благополучно спущен ущерба, хотя многие предрекали его и говорили недружелюбно о нас. Да простит их бог! Я думаю, что, наверное, здесь немного людей, которые видели раньше такой большой боевой корабль, как этот. Он станет хорошим оплотом страны и защитит нас от наших врагов, если только его не оставит удача. Я отдаю его под защиту и заступничество святой Марии и называю его Мариин Корабль. Я молю святую Деву Марию, чтобы она была заступницей и покровительницей этого корабля, и во свидетельство этого я отдаю Марии сокровища, которые приличествуют богослужению, — ризы, в которые архиепископ облачается во время празднеств. Я надеюсь, что она благосклонно примет эти приношения и дарует силу и удачу кораблю и всем тем, кто на нем будет плавать.
       Конунг велел вложить святые мощи в нос и корму корабля. Он раздал священные облачения, одну ризу он дал церкви Марии, другую — епископскую мантию — монастырю Хельгисетр, а все остальные — женскому монастырю на Бакки.
       Мариин Корабль не был красив. Он был слишком узок спереди и сзади по сравнению с серединой корабля. Виной этому было то, что он перестраивался. Конунг велел поправить корабль там, где он получил повреждения.
       Сверрир конунг велел построить несколько боевых кораблей зимой и улучшить некоторые, и все были оснащены как нельзя лучше. Была построена Помощь, которой правил Торольв Рюмпиль. На ней было двадцать шесть скамей. Осторожность, которой правил Ульв из Лаувнеса, тоже была тогда построена. Это был почти такой же большой корабль.