А вы знаете?

       Самая знаменитая и древння книга Исландии и Скандинавии, написанная в XIII в., является "Младшая Эдда".

На заметку:

Успех web-мастера?

Викинги

Викинги

А вы знаете?

       Содержание скандинавских мифов, рассказывающих о приключениях скандинавских богов, сильно отличается от праиндоевропейских сюжетов.

Королевские саги
" Сага о Сверрире " часть 4

121. О посланиях архиепископа папе

       Эйрик архиепископ и Абсалон архиепископ послали людей на юг в Рум с посланиями папе. В них было написано все о Сверрире конунге по свидетельству Эйрика архиепископа и его людей, а также о разногласиях между ними и об отъезде архиепископа из Нидароса. От папы был получен ответ, которого архиепископы просили. Папа отлучал Сверрира конунга от церкви, если он не предоставит архиепископу всего, что тот хочет и требует. Эти послания архиепископ велел читать в Дании и каждое воскресенье проклинал Сверрира конунга с амвона.
       Но когда Сверрир конунг узнал об этом, он часто говорил на тинге об этом деле и утверждал, что это выдумка датчан, а не слова папы. Он говорил, что едва ли Эйрику Слепому удастся ложью отнять у него звание конунга:
       — Отлучение от церкви и проклятия, которые он направляет против меня, обратились на его глаза, поэтому он и ослеп. Прокляты будут те, кто проклинает других. Я же конунгов сын и по закону правитель страны. Я испытал много тягот и много страдал, прежде чем пришел к власти, и слова Эйрика не заставят меня сложить ее с себя. Пусть Эйрик, хоть он и слеп, возвращается в свою епархию, если только он будет соблюдать законы, установленные в этой стране. Но если бы он и не был слепым на оба глаза — а у него и рассудок слеп, и потому не видит правды, — то я бы не стал ради него нарушать законы конунга Олава Святого. Пусть он проклинает меня, сколько хочет.

122. О легатах папы и Сверрире конунге

       Вскоре после пасхи Сверрир конунг отправился на восток вслед за Сигурдом Ярловым Сыном, чтобы рассеять его войско. Он доплыл до Конунгахеллы.
       Тогда приехал туда легат, посланник папы, со своими спутниками. Сверрир конунг пригласил их к себе, и легат гостил у него, и они беседовали о многом. Конунг спросил легата, не совершит ли тот помазание и коронование. Легат не отказался и хорошо принял его просьбу.
       Но, когда другие ученые мужи узнали об этом замысле, они сказали легату, что конунг не примирен с архиепископом, что тот уехал из своей епархии и что легат не должен соглашаться на просьбу конунга. Они имели против конунга и то, что он был раньше рукоположен в священники, к тому же он взял себе жену, хотя у него раньше уже была другая, на которой он женился по закону, и они обе живы. И во многих других беззакониях они обвиняли конунга.
       И когда Сверрир конунг в следующий раз говорил с легатом об этом деле, тот отказался посвящать его в конунги и сказал, что он должен раньше помириться с архиепископом, ибо посвящать его должен архиепископ. Сверрир конунг ответил:
       — Я понимаю, с какой целью ты приехал в эту страну: с той же целью, с какой приезжали многие другие обманщики. Они приезжают сюда из других стран за богатством и насмехаются над нами, как только уедут отсюда. Уезжай-ка из этой страны, я не хочу, чтобы ты вымогал деньги у моих подданных здесь в моей стране.
       После этого легат уехал.

123. О Сверрире конунге и Николасе епископе

       Сверрир конунг вернулся на север в Вик. Он послал людей за Николасом епископом и, когда тот приехал, призвал его к себе. Он сказал, что, как ему теперь стало известно, в заговоре Халлькеля и его товарищей против Сверрира конунга был замешан и епископ. Конунг привел много улик против него.
       Епископ отверг обвинение. Но конунг сказал, что это ни к чему, ибо он знает правду. Он грозил епископу суровой карой и назвал его предателем конунга и изменником. Епископ просил конунга о снисхождении, обещал верность и предлагал любые присяги и клятвы. Он сказал, что готов на любое возмещение своего проступка, какое потребует конунг, и был очень кроток.
       Сверрир конунг взял епископа с собой на север в Бьёргюн и послал за Ториром епископом в Хамаре, прося его приехать в Бьёргюн как можно скорее. Тот приехал, и приехал также Ньяль епископ в Ставангре. Они говорили о том, кого надо выбрать епископом в Бьёргюне вместо епископа Паля. Они выбрали человека, которого звали Мартейн, он был придворным священником Сверрира конунга. Он был англичанин родом и очень учен. Его выбрали в епископы по совету Сверрира конунга. В выборах участвовали Николас епископ, Торир епископ, Ньяль епископ.
       Николасе епископ был теперь в чести у Сверрира конунга. Он был главным помощником конунга во всем, что тот предпринимал. В палатах конунга был задан большой пир, и принято решение, что, епископы совершат помазание и коронование Сверрира конунга. В день апостолов Петра и Павла они посвятили его в конунги, и он получил корону. Николас епископ совершал посвящение. Конунг дал им всем хорошие подарки, и они расстались друзьями.

124. О съезде епископов и послании папе

       Предыдущей зимой умер в Исландии епископ Торлак святой. В то же лето Паль, сын Йона сына Лофта приехал из Исландии. Он пробыл зиму в Норвегии, на севере в Нидаросе. Следующей весной он отправился по суше на юг в Вик. Он встретился со Сверриром конунгом в Осло. Конунг проводил там зиму.
       Паль отправился на юг в Данию и был посвящен в епископы архиепископом Абсалоном. Летом он вернулся в Норвегию и отправился на север в Бьёргюн. Сверрир конунг тоже отправился весной в Бьёргюн. Все епископы, которые тогда были в Норвегии, должны были съехаться туда на совещание с конунгом. Архиепископ Эйрик прислал тогда в Норвегию послание с требованием, чтобы все епископы приехали из Норвегии к нему. Все епископы съехались в Бьёргюне, и Паль епископ тоже приехал туда.
       Предыдущим летом Сверрир конунг собирался послать войско на запад на Оркнейские острова, чтобы отплатить оркнейцам за их измену. Когда об этом стало известно на западе на островах, Харальд ярл и Бьярни епископ взялись за дело. Ярл отправился на восток и с ним Бьярни епископ и все лучшие люди с Оркнейских островов. Они приехали в Норвегию на съезд епископов. Съехавшиеся хёвдинги встречались друг с другом и совещались, и было решено послать людей к папе с посланием. На послании была печать Сверрира конунга и всех епископов, съехавшихся в Бьёргюн и названных раньше. Поехать взялись Торир епископ и Рикард Черный Магистр. Они поехали к папе Селестину с этим посланием.

125. О примирении Сверрира конунга с Харальдом ярлом

       После этого началась тяжба Сверрира конунга и Харальда ярла. Был созван тинг у церкви Христа. Дружинники стояли вокруг престола конунга, а некоторые сидели перед ним. Много людей стояло вокруг, и среди них был ярл. Он выступил и сказал:
       — Здесь собралось великое множество добрых мужей, и я нуждаюсь в том, чтобы народ меня поддержал. Я человек старый, как это видно по моей бороде, и я склонялся перед многими конунгами, иногда с большой любовью, но всегда в беде. И вот я снова в беде, потому что я навлек на себя гнев Сверрира конунга. Но я не так уж виноват в том, в чем меня обвиняют. Не я собрал войско бунтовщиков. Правда, я не боролся с ним, но я не мог идти против всего народа страны, в которой я должен быть ярлом. Оркнейцы не во всем подчиняются мне. Многие из них совершают набеги на Ирландию и Шотландию или грабят купцов, и все это против моей воли. Однако говорят, что я умею и наказывать. Но не буду говорить долго о том, что случилось. Я предаюсь божьей и Вашей власти, государь.
       После этой речи ярл прошел между людьми вперед и упал на колени перед конунгом. Конунг осмотрелся вокруг и не сразу заговорил. Он сказал:
       — Большое кровопролитие произошло, когда такое сильное войско, какое было у островитян, вторглось в Норвегию. Это было против моего желания и желания моих людей. Но теперь ярл приехал сюда, как вы можете видеть, и раскаивается в том, что он совершил против меня. Он просит помилования, и я помилую его, потому что и я буду нуждаться в том, чтобы всемогущий бог был милостивей ко мне, чем я того заслужил. Встань, ярл, и будь в мире с богом и со мной! Я скажу об условиях нашего примирения, когда у нас будет больше времени.
       Сверрир конунг велел записать все условия его примирения с Харальдом ярлом. Он велел сделать перепись всех тех земель и владений на Оркнейских и Хьяльтландских островах, которые отходили теперь конунгу, а раньше принадлежали павшим в битве у Флорувагара. Он назначил срок в три года родичам погибших. В продолжение этого срока они могли выкупить земли. Но, если они не были выкуплены за этот срок, они отходили конунгу навсегда. Все налоги и подати с Хьяльтланда отходили конунгу. Харальд оставался ярлом Оркнейских островов, но с тем условием, что половина штрафов за проступки причиталась конунгу. Он поставил сюсломаннов, которые должны были следить за выполнением этого.
       Харальд ярл дал клятву верности конунгу, прежде чем они расстались.

126. Речь Сверрира конунга к епископам

       Сверрир конунг обратился с речью к епископам перед расставанием. Он сказал:
       — Мой совет вам, добрые господа, с умом отправлять должность, на которую поставил вас бог. Помните всегда, что это не наследство, которое вы получили от ваших отцов, а также, что если Эйрик Слепой и отнимет у вас власть, то он даст вам мало хорошего взамен, потому что у него самого ничего нет. У него сейчас не больше девяти или десяти человек, да и те на чужом содержании. Но если вы будете держаться меня, то я за вас постою.
       Они обещали быть верными ему и его делу.

127. О Хрейдаре Посланнике

       Хрейдаром звали одного человека. Он был родом из Вика, но давно уехал из страны и много где побывал. В то лето он привез в Норвегию послание с печатью, называемое золотой буллой. Его послал Сверриру конунгу Кирьялакс конунг греков. В послании было написано, что Сверрир конунг должен прислать конунгу греков десять сотен хороших воинов. Он послал также человека, которого звали Пэтр Злой, к Кнуту конунгу в Данию с таким же поручением. Третьего человека он послал к конунгу шведов.
       Хрейдар Посланник несколько раз говорил конунгу о своем поручении, и конунг сперва не отклонял просьбу. Он говорил, что подумает. Хрейдар остался у конунга на зиму.
       В ту осень умер Кнут конунг в Швеции. Сёрквир сын Карла пришел к власти и стал конунгом после него.

128. О Николасе епископе

       Той же осенью Николас епископ поехал на юг в Данию к архиепископам Абсалону и Эйрику и помирился с ними. А следующей зимой с юга из Рума в Данию приехали Торир епископ и Рикард магистр и с ними один кардинал из Румаборга. Но все они внезапно заболели и умерли. И в Норвегию не пришло никакого известия о том, как они выполнили свое поручение. Но спустя некоторое время к Сверриру конунгу приехали какие-то датчане, и у них были с собой послание и печать папы. Они сказали, что Торир епископ и Рикард магистр отдали им послание в залог под ссуду, которую они им дали. Они передали послание конунгу, и тот дал им столько денег, сколько нашел нужным.
       Сверрир конунг велел прочитать это послание в церкви и показать папскую печать. В послании было написано, что, как только папа узнал о правоте конунга в его споре с архиепископом, он снял отлучение от церкви с конунга и со всего его государства. Конунг сказал, что Торир епископ и его спутники были однажды вечером приглашены в гости к какому-то священнику, и там им подсыпали яда в питье, и они все умерли.

129. Начало восстания посошников

       Весной Хрейдар напомнил конунгу о поручении, с которым он приехал. Конунг ответил так:
       — Не похоже на то, что будет мир здесь в стране. Я слышу, что датчане опять вскармливают волков против нас. Да и здесь есть люди, на которых нельзя будет положиться, если начнется какое-нибудь восстание. Я сейчас не отошлю от себя никого из своего войска.
       Тогда Хрейдар спросил, не разрешит ли конунг сыновьям бондов и купцам уехать, если они захотят. Конунг сказал, что разрешит.
       Хрейдар набрал себе людей и летом отправился из страны на юг в Халей, где есть торжище и торговый поселок. Туда прибыл Николае епископ с множеством норвежцев, и большинство их было из Вика. У Николаса и его людей был мальчик, про которого они говорили, чтоб он сын Магнуса сына Эрлинга и зовется Инги, а берестеники говорили, что он датчанин и зовется Торгильс Кучка Дерьма. Они набрали там войско, и очень многие примкнули к этому войску.
       Архиепископ Эйрик был с ними заодно. Затем они направились с этим войском на север в Норвегию. С ними был Сигурд сын Эрлинга ярла и многие другие могущественные мужи. Это войско называли посошниками.

130. О Сверрире конунге и посошниках

       Сверрир конунг был тогда на востоке в Вике. Посошники доплыли до Сальтэйярсунда. Сверрир конунг услышал о них, когда они были в Сеймсфьорде, и сразу же направился навстречу им. Сам конунг и Николас из Вестнеса вели разведку. Конунг разузнал, сколько у посошников народу. Оказалось, что войско их было велико. Конунг велел Николасу и Сигурду Лаварду пристать с их кораблями у хутора, что называется Сонаберг, и постараться провести посошников. А сам он пошел на веслах к Хастейну, встретил там стражу посошников и обратил ее в бегство.
       Затем он поплыл к своим людям, и они перестреливались некоторое время с посошниками, но мало кто пострадал. Струг, которым правил конунг, стоял всего ближе к берегу.
       Посошники высадились в местности, которая теперь называется Мугавеллир. Они вытащили свои корабли на берег. У них было пять боевых и сто мелких кораблей. У конунга было тридцать кораблей, и большинство из них — мелкие.
       Когда конунг увидел, что они не могут справиться с такой большой силой, он велел своим людям быть осторожными и не вытаскивать свои корабли на берег. Конунг остановился вне досягаемости выстрела по другую сторону пролива у острова и оставался там некоторое время. Он велел установить камнемет на горе прямо против кораблей посошников, и вечером, когда он был установлен, берестеники принялись метать камни в корабли посошников, и разбили некоторые из них.
       Вечером, когда смеркалось, конунг поставил своего сына Лаварда и Эйлива Рыжего стеречь камнемет. Они правили одним кораблем, и у них было восемьдесят человек. Конунг сказал им:
       — Будьте настороже! Ночью сюда могут прийти посошники.
       И конунг ушел к кораблям. Стояла лютая стужа. Многие были на ногах, чтобы согреться, некоторые сбились в кучу у камнемета. Была безлунная ночь. Между материком и островом тянулся риф, и посошники перебрались по нему во время отлива на остров. Их было сто человек, и все в кольчугах. Берестеники, что лежали у камнемета, обнаружили их приближение и вскочили на ноги, только когда в них полетели копья. Эйлив Рыжий сказал:
       — Мы их прогоним, их всего-то жалкая горстка.
       И он стал сопротивляться, и с ним еще несколько человек. Большинство их пало. А Сигурд Лавард, конунгов сын, бросился вниз по крутому склону и с ним другие. Они побежали к кораблям, так же как и те, что ушли раньше. Посошники бросились за ними, и они бежали всем скопом. Берестеникам очень помогло то, что в темноте было не разобрать, кто свои и кто чужие. Все же берестеники потеряли больше двадцати человек.
       Посошники разбили камнемет. Но, когда берестеники на кораблях увидели, что происходит, заиграла труба к сходу на берег. Николас из Вестнеса был первым на берегу. Тут посошники отступили и вернулись к своим.
       Сверрир конунг последними словами ругал своего сына Лаварда, и поделом:
       — Я стаивал на страже иначе, — сказал он, — когда боролся за власть против Магнуса конунга. Горе тому конунгову сыну, который возглавляет свой отряд так плохо, как ты сегодня. Отправляйся на берег и не попадайся мне на глаза до утра.
       Тут многие сошли на берег и стояли там, на страже до рассвета.

131. О Николасе епископе и берестениках

       Однажды, когда Сверрир конунг находился в Сеймсфьорде, он был на струге, и они шли на веслах недалеко от берега. Посошники взошли на какую-то горку и кричали оттуда. Сигурд Ярлов Сын крикнул:
       — Что Сверрир, мой кормилец, на корабле?
       Льот сын Харальда откликнулся:
       — Здесь Сверрир конунг, и верно, что никогда он не был кормильцем худшего человека, чем ты, и ты это теперь доказываешь.
       Тогда Николас епископ сказал:
       — Почему ты не сходишь на берег, Сверрир? Не хочешь ли сразиться, безбожник? Но ты больше любишь грабить и разбойничать! Я покажу тебе мою рясу, — и он поднял свой щит, — а митра и посох, которые я буду носить против тебя по велению папы, — это шлем и меч. Это оружие я буду носить до тех пор, пока ты не будешь, убит или изгнан из страны.
       Берестеники перебивали его речь. Они говорили:
       — Мы бы не замедлили сойти на берег, если бы там были только такие, как ты, предатель! А это оружие ты будешь носить до Страшного суда!
       А некоторые говорили:
       — Плохо ты будешь носить свое оружие, если будешь носить его, как раньше!
       Конунг не велел своим людям переругиваться с ним. А епископ сказал:
       — Берестеники всегда упрекают меня в недостатке мужества. Выходи один на берег, Сверрир, и я пойду против тебя, и тогда посмотрим, кто лучше поможет — мне апостол Петр и святой Халльвард или тебе гаутская ведьма, которой ты веришь!
       Тогда Сверрир конунг сказал, и его люди слышали его слова:
       — Если я буду сражаться с Николасом один на один, то скажут, что это собачья драка и что у нас обоих нет мужества. Конунг велел своим людям плыть прочь.

132. Сверрир конунг уплыл на север в Трандхейм

       На следующее утро конунг созвал своих людей на домашний тинг и спросил их, что они советуют предпринять. Николас из Вестнеса сказал:
       — Нам не нравится киснуть здесь без пропитания. Мы хотим либо напасть на посошников и сразиться, либо уплыть отсюда куда-нибудь, где у нас будет пропитание.
       Конунг отвечает:
       — Вы говорите, Николас, то, что многие думают. Я знаю, что ополченцы хотят домой. Но как им ни надоело стоять здесь, тем, кто стоит там, в проливе, это надоело ничуть не меньше, и они разбегутся, если мы подождем достаточно долго. Но раз вы хотите уйти прочь отсюда, то пусть будет по-вашему.
       Конунг велел плыть прочь, и в воскресенье они отплыли. Конунг распорядился отвезти тела своих воинов в церковь в Сальтейярсунде. Затем конунг со своим войском отправился на север. Ветер был попутный до самого Бьёргюна. Он отпустил домой все ополчение и поплыл на север и оставался всю зиму в Трандхейме.
       А посошники двинулись на север в Вик. Был созван Боргартинг. На нем Инги, сын Магнуса конунга, был провозглашен конунгом. Они подчинили себе весь Вик и Упплёнд и поставили всюду своих сюсломаннов. Николас епископ был в своей епархии в Осло зимой, но иногда бывал на юге в Дании. Ивар Косой был посвящен в епископы в Хамаре. К их войску присоединился тогда Халльвард из Састадира и многие другие. В ту же зиму Николас епископ и Сигурд Ярлов Сын вынули из стены в церкви на Хёвудей много добра, которое принадлежало Сверриру, и увезли с собой.

133. Созыв ополчения и речь Сверрира конунга к войску

       Следующей весной Николас епископ и Сигурд Ярлов Сын направились в Хейдмёрк и послали людей на север за горы. Те спустились к фьорду, который называется Альди, около Ругсунда, и убили там сюсломаннов Сверрира конунга, Торира Дарри и Эйнара Люгру и их людей, а Торир Ворон и Торгильс, сюсломанны Сверрира конунга, бежали к нему. Посошники вернулись в Упплёнд.
       Зимой после рождества Сверрир конунг созвал бондов на тинг и потребовал ополчения по всему Трёндалёгу, Халогаланду, обоим Мёрам и Раумсдалю. Все ополчение должно было явиться к нему ранней весной, и в день Халльварда он приплыл в Бьёргюн со всеми своими кораблями. У него было тридцать сотен человек, все на кораблях.
       Конунг долго оставался в Бьёргюне, до самого дня Маргреты, и ожидал ополчения, которого он требовал отовсюду к югу от Стада. К нему стеклось столько народа, что, когда он отплывал из Бьёргюна, у него насчитывалось шестьдесят сотен. Он доплыл до пролива Грёнингасунд со всей ратью, и люди удивлялись, почему он не плывет дальше. Но он не обращал внимания на то, что говорили.
       Конунг держал тинг с бондами и много говорил своим людям, так что и бонды, и воины слышали его. У него было множество ополченцев, а это был народ во многом непокорный и строптивый. Конунг обратился к ним с речью на тинге и сказал так:
       — Не пристало добрым сыновьям бондов отправляться в поход из Трандхейма или Халогаланда, или Мёра, или, может быть, откуда-нибудь поближе, чтобы сражаться со всякой хозяйской справой или утварью бондов, рубить и портить все, что попадется вам на пути. Это не подвиг или то, чем можно похвастаться, а для владельца — ущерб. Я прошу вас, — сказал он, — не делать больше такого. Конунгу не стоило бы говорить об этом, если бы не было необходимости. Я бы не мог называться правителем страны, если бы я не заботился о том, чтобы в стране, которой я правлю, бесчинства становилось меньше, а не больше. Я прошу вас по-хорошему прекратить бесчинства, потому что мне бы не хотелось наказывать вас. Но я должен буду наказывать вас, если вы не будете вести себя лучше. Я думаю, что имею полное право на власть в этой стране, хотя Николас епископ отрицает это. Я не знаю, откуда Николас епископ взял, что я не должен быть конунгом Норвегии. Многие носили звание конунга, будучи сыновьями служанок. Я же — истинный сын Сигурда конунга и Гуннхильд. Хорошо известно, из какого она рода. Но, если тут есть кто-нибудь, — и, наверное, есть — кому это неизвестно, я могу немного рассказать об этом.
       И он перечислил на тинге весь ее род во всех его ответвлениях, и многие узнали тогда о своих родичах с отцовской и материнской стороны, о которых они раньше не знали. В заключение своей речи конунг сказал, что он не знает никого в Норвегии, кто бы тогда имел больше права перед богом и людьми на звание конунга, чем он:
       — И хотя Николас епископ хотел бы другого конунга, мы, берестеники, как и раньше, не обращаем на это внимания. Конунг, который правит страной, должен быть суров и справедлив. Но нам кажется, что, хотя Николас человек языкастый, у него сердце зайца и он вероломен, как лисица. Это мы всегда в нем замечали. И если бы мы перечислили всех потомков Ингирид, то оказалось бы, что в этом роде мало таких, на кого можно положиться. Магнус был вероломным, и Бурис тоже, как впоследствии оказалось. Но лучше об этом много не говорить. Все в конце концов открывается о каждом. Я полагаю, что не много пройдет времени до того, как мы, берестеники, сразимся с посошниками, и тогда узнаем, как храбр или тверд этот лисий хвост в битве против нас, берестеников.

134. Приготовления Сверрира конунга к битве

       После этой речи тинг кончился, и бонды отправились домой, а берестеники и ополченцы вернулись на корабли. Вскоре подул попутный ветер. Конунг велел трубить к походу, они поставили паруса и отплыли и не останавливались, пока не приплыли в Осло. Там уже собрались посошники со всем своим войском.
       Вечером в день Якоба Сверрир конунг пристал к острову Хёвудей. На следующее утро он сошел на берег, чтобы послушать службу. Когда он вернулся к кораблям, он созвал войско на домашний тинг и сказал:
       — Посошники в городе с большой ратью и намерены биться с нами. Слушайте внимательно, как я хочу напасть на них. Мой сын Хакон должен подплыть к глиняному обрыву у Нуннусетра со всеми стругами, они должны сойти там и двинуться к городу. Они должны зайти в тыл тем, кто на пристанях. А мои лендрманны Грегориус сын Йона, Сигурд из Модастадира и Эйстейн сын Рёгнвальда вместе с ополчением из Мёра должны пристать к берегу у церкви Марии и подняться там по южной улице. Все остальные должны следовать за стягом к пристаням, там, наверное, их главные силы. Идем на корабли и двинем на них!
       Протрубили к битве, и все корабли двинулись к берегу, разделившись так, как распорядился конунг.

135. Битва Сверрира конунга с посошниками

       Николас епископ обратился к посошникам и построил их полки. Он сказал:
       — Сигурд Ярлов Сын со своим полком и Халльвард из Састадира с упплёндцами должны построиться у Нуннусетра и следить за тем, чтобы берестеники не пришли оттуда. А сыновья Энунда Хлунна, Кольбейн Пакленосый и те люди, которые всего надежнее, должны быть на берегу и защищать пристани. У Сверрира конунга не такое большое войско, как вы думаете. У него так мало народу, что на полскамьи приходится не больше одного человека. Видите, они поставили на скамьях свои спальные мешки. Вы думаете, что это люди? Берестеники прокляты церковью, у них и мечи не секут. Они не посмеют напасть на нас. Будьте молодцами! Сверрир погиб, если он нападет на нас. Наверное, его постигнет такая же неудача, как в Сеймсфьорде.
       Епископ был на коне, и с ним было несколько клириков. Он был в своем дворе, когда началась битва. Оба войска издали боевой клич. Сверрир конунг подплыл к пристаням так стремительно, что грузовые корабли, которые там стояли, были раздавлены. Посошники потопили несколько кораблей, стоявших у пристаней, и поэтому берестеникам было трудно пристать. Завязалась перестрелка. Затем они перешли через грузовые корабли и сошли на берег. Бенгейр Длинный и Ботольв сын Эвура первыми взошли на пристани. Один англичанин замахнулся на Бенгейра и сказал, что тут они не взойдут. Бенгейр взмахнул мечом — он мастерски владел мечом и щитом — и отсек у англичанина часть челюсти, попав ему мечом ниже носа. Тут много берестеников взошло на пристани. Посошники давали им отпор, и разгорелась жаркая схватка. Один, человек сказал епископу:
       — Господин, скачите быстрее, потому что ваши люди теперь очень нуждаются в том, чтобы Вы их воодушевили! Похоже на то, что у берестеников мечи все же хорошо секут.
       Тогда епископ сказал:
       — Надо уезжать. Дьявол вырвался на свободу!
       После этого они поскакали из города и не останавливались, пока не прискакали на Гьёлурас. Там они стали ждать свое войско.
       Григориус сын Йона и его люди пристали к берегу в устье реки, где море было мелкое. Когда корабли сели на мель, люди попрыгали за борт, прошли по воде и вышли на берег. Отряд посошников стоял у Козьего моста. Когда они увидели, что берестеники сошли на берег, они бросились на них так стремительно, что берестеники должны были отступить на корабли. Некоторые из них пали, другие бросились в море. Вернувшись на корабли, они отплыли к Трелабергу, сошли там на берег и оттуда двинулись к городу. Но, когда посошники увидели это, они встретили их у Козьего моста, и снова загорелась жаркая битва.
       Хакон сын конунга пристал у глиняного обрыва. Они гребли так сильно, что все струги врезались в берег. Хакон и его люди сразу же спрыгнули с кораблей, построились и пошли на посошников. Сначала они стреляли из луков, потом стали метать копья. Посошники не выдержали натиска и бежали на север от города. Берестеники преследовали их и убивали, кого могли. А некоторые сражались в городе, напав с тыла на тех, кто стоял на пристанях.
       Теперь и Муха Победы, стяг Сверрира конунга, показался над пристанью. Тут посошники и горожане бежали, кто из города, кто в свои дворы.
       Сверрир конунг шел по Длинной улице, и, поднявшись по ней, он увидел, что на полях за городом идет битва. Он повернул, перешел реку выше города, напал на посошников с тыла и перебил почти всех, кто там был. Берестеники обыскали город, вламывались в дома посошников и убили многих. Но многие бежали и скрылись из города.
       Отряды берестеников были на полях, а некоторые на Мёртустоккаре, и они нападали на посошников всюду, где могли. Кровопролитие было велико, но у посошников было много больше убитых.
       Однако на этот раз большинство их вожаков спаслось.

136. О Сверрире конунге и ополченцах

       После этого Сверрир конунг велел трубить сбор всему войску на Мёртустоккаре. Он держал речь и сказал так:
       — Благодарение богу за то, что Христос не лишил нас, берестеников, удачи, но дал нам победить и в этот раз. Я надеюсь, что лисохвостый Николас едва ли бежал без страха в сердце. Но вам я скажу, что пусть корабли наши стоят у Хёвудей. Я не хочу, чтобы посошники напали на нас или чтобы нас застали врасплох, если некоторые из них посмеют вернуться в город, думая, что наши люди лежат в городе пьяные.
       И люди вернулись на корабли и сделали, как им велел конунг. Они захватили все добро, что было в городе, потому что и бонды, и купцы сражались против конунга. Большинство боевых кораблей, которые там были, они сожгли. Но они захватили корабль Книжная Сумка, который раньше принадлежал Николасу епископу, и корабль Горсуд, который был построен по распоряжению Хиди. Хиди взял себе Книжную Сумку и сжег Осторожность, корабль, который у него был раньше. Но он сохранил гвозди и паруса, потому что снасти принадлежали бондам.
       Конунг стоял теперь у острова Хёвудей. Он велел снести всю добычу на поле на южной стороне острова. Затем он велел разделить добычу на четыре части. После этого был созван домашний тинг, и конунг обратился с речью к своему войску. Он велел людям пройти под стягом, и было сосчитано, сколько их. Оказалось, что их пятьдесят сотен.
       От Николаса епископа пришел человек, какой-то священник, и у него было с собой письмо Сверриру конунгу, которое епископ велел написать. В письме стояло, что епископ хочет помириться с конунгом. Конунг отвечал, что он говорит это не в первый раз.
       — И я не знаю, что из такого примирения получится. Но я готов дать Николасу пощаду, если он явятся ко мне сам. И можешь сказать ему, что, как мне кажется, многое могло бы принести мне большую славу, чем его смерть, если он попадется мне в руки. Пусть приезжает, если хочет.
       Затем конунг потребовал от воинов и ополченцев, чтобы они дали ему купить за пятнадцать марок золота все корабли и корабельные снасти, которые они захватили. Но людям показалось, что это было бы не больше трети того, что все это действительно стоило, если бы он заплатил столько. И вот Сигвальди Карл, Сигурд из Модастадира, Эйстейн сын Рёгнвальда и многие другие подошли и разделили снасти и паруса, как и остальную добычу, тоже на четыре части. Когда конунг узнал об этом, он бросился с корабля, на котором он был, на берег, держа в руке прут. Люди разбежались и бросили то, что держали в руках, потому что они видели, что конунг в гневе. Но Сигвальди остался стоять, и конунг стегнул его дважды по плечам. Сигвальди не стал сопротивляться, и конунг перестал его стегать, но сказал, что они плохо поступили, нарушив его распоряжение. Он сказал, что оборона страны должна быть в его руках, и так оно и было. После этого конунг назначал цены, какие хотел.
       На третий день протрубили сбор к дележу добычи. Каждая четверть добычи была разделена на двенадцать частей, и наконец были выделены отдельные доли. Добра было так много, что каждый получил его на две марки взвешенного серебра.
       Конунг стоял там полмесяца.

137. О посошниках

       Теперь надо рассказать о посошниках. После того как они бежали, вожаки и большая часть войска отправилась верхней дорогой через Упплёнд и дальше на север в Трандхейм и в Нидарос. Когда они прибыли к крепости на Стейнбьёрге, они окружили ее, и был отдан приказ разбить шатры. В крепости сидели тогда Торстейн Кугад, Бьяльви Полушубок и Асгаут. С ними было восемьдесят человек. У них не было недостатка ни в оружии, ни в пропитании или питье, и посошникам было с ними не сладить. После этого посошники созвали горожан на тинг наверху за оградой церкви Христа. Они потребовали от горожан уплатить дань продовольствием, а бондам из округи велели уплатить налог. По примеру берестеников посошники заставили народ поклясться на верность и присягнуть в том, что он не будет выступать на стороне их противников и сражаться против них и их конунга. Потом они пошли наверх к крепости и стали стрелять по берестеникам. А потом они принялись переругиваться. Николас епископ сказал Торстейну:
       — Ты неразумно поступаешь, защищая крепость и обрекая себя на отлучение. Ты останешься в проигрыше. Мы пошлем людей к тебе в Годрексстадир и велим все там разграбить, а дом и весь двор — сжечь.
       Тогда Торстейн позвал к себе Бьяльви Полушубка и сказал ему, что смысла нет удерживать крепость, если те намерены ее осаждать. Разговор кончился тем, что они решили сдать крепость. Другие ничего не знали об их сговоре.
       В крепости был потайной ход, и Торстейн выбрался через него, чтобы переговорить с посошниками. К нему вышел Гудбранд Юный, и они обо всем между собой договорились. Торстейн просил посошников отойти в город и вернуться вечером, когда их меньше всего будут ждать, « — а я тогда оставлю открытой эту дверь». Взамен Гудбранд пообещал, что посошники дадут пощаду тем, кто был в крепости, и оставят им оружие и одежду. Посошники спустились в город, а вечером поднялись к крепости. Торстейн оставил открытой потайную дверь. Посошники вошли как раз в то время, когда люди сидели за ужином. Никто ничего не заметил, пока крепость не наполнилась посошниками. Все, кто там был, получили пощаду и сохранили одежду, что на них была, но немногим оставили оружие, а деньги — никому.
       Бьяльви ушел из города, а Торстейн Кугад примкнул к посошникам. Посошники захватили все добро, что было в крепости, и сожгли все до единой постройки. Они нашли там одного убитого, сбросили его в колодец и завалили камнями до самого верха. Потом они созвали горожан и велели им тут же при них сравнять с землею крепостные стены. Прежде чем уйти, посошники сожгли все боевые корабли, принадлежавшие конунгу. После этого они опять направились в Упплёнд. Посошники считали, что этот поход принес им богатую добычу.

138. Сверрир конунг держит тинг с бондами

       Теперь надо рассказать о том, что Сверрир конунг повернул из Ослофьорда на юг в Годмарсфьорд. Он пристал к берегу на южной стороне фьорда, в месте, которое называется Фюрилейв. Там был созван тинг, и конунг предъявил бондам обвинение в том, что они выступали против него в Сеймсфьорде и выбрали взамен ему другого конунга. Конунгу отвечал человек по имени Хельги. Он сказал:
       — Немного было народу из нашего округа в этом войске, да и те не по своей воле. Мы тут ни при чем, государь. Мы уже люди старые и умеем быть осмотрительными, дабы не попасть в беду. Известны нам и законы этой страны, и права знатных людей, а потому мы хорошо знаем, где по закону следует избирать конунга здесь в Норвегии. Не может по праву считаться конунгом этой страны тот, кто не был провозглашен им на Эйратинге в Трандхейме. Так что посудите сами, государь, не такие уж мы тут глупцы, чтобы, не подумав, примкнуть к шайке, которая мало на что годится, да вдобавок еще и враждебна Вам, государь.
       На тинге еще много говорили, и под конец конунг помирился с бондами.

139. О Сверрире конунге и бондах

       После этого конунг уплыл оттуда и остановился в проливе Наутасунд. Он отправил своих людей в разведку. Их путь лежал через лес. В лесу оказались посошники, они напали на людей конунга и убили двенадцать человек. Затем конунг направился к проливу Сванхальс, а оттуда — на восток к Эльву. Все население тех мест ушло в леса. Конунг послал за бондами, приказывая им прийти к нему с миром, и созвал тинг, однако те знали за собой вину перед конунгом и потому оттягивали эту встречу и все медлили. Наконец, людям конунга надоело ждать, они стали тайно совещаться и решили разойтись по домам. Зачинщиком у них был Олав Бейтстокк, он был из конунговой охраны. Когда конунг узнал об этом, он приказал схватить Олава и убить. Другие тогда не стали торопиться со своим решением. Конунг вновь вызвал бондов на тинг, а в случае, если они опять не явятся, пригрозил сжечь всю округу. Тогда бонды пришли на тинг, и дело кончилось тем, что они предоставили конунгу самому решать, какое им назначить возмещение, а через день они выплатили все налоги и подати и уплатили штраф. Там было много сотен голов скота и множество другого добра.
       После этого конунг поплыл на север Вика и завернул в Осло, прослышав, что посошники ушли с севера из Трандхейма и держат путь в Осло. Конунг поплыл им навстречу. Когда же он достиг Гьёлураса, ему стало известно, что те повернули на юг, как только узнали, что конунг в городе. Сверрир конунг вернулся в Осло, а потом направился в Тунсберг. Он послал ярла Филиппуса, сына Биргира Улыбки, наверх на озеро Мьёрс; он должен был сидеть там и отражать нападения посошников. Еще он хотел послать туда Хиди, своего брата, но тот не был готов к походу.
       Конунг покинул Тунсберг и направился в Бьёргюн. Он вышел из города при попутном ветре, а Хиди остался со своими людьми. Конунг поплыл на север в Хельгасунд. Там он узнал, что Сигурд Ярлов Сын разминулся с ним, плывя с севера, и решил, что Хиди и его людям грозит опасность. Рано поутру конунг приказал трубить сбор на домашний тинг. Он сказал:
       — Похоже, те, кто остался в городе, теперь в ловушке, и брату моему Хиди едва ли спастись. Ведь он, вероятно, поверил слухам о том, что я уплыл на север со всем своим войском, и не ждет теперь нападения. И еще я боюсь, что у нас ненадежные гавани.
       Конунг собрал все свои легкие корабли, снарядил их как можно лучше и сам отправился догонять Сигурда.

140. Убийство Хиди и многих других берестеников посошниками

       Сигурд это предвидел, он свернул со своего пути и пристал к островкам, которые называются Свеймар. Оттуда они увидели корабли конунга, когда они проплывали мимо. На следующую ночь Сигурд подошел городу. Хиди и его люди ни о чем не подозревали. Посошники тут же высадились и скоро узнали, где берестеники. А те в это время были в Аслейвовом дворе и пировали там в южных покоях. Они выскочили почти все безоружные и были убиты на месте.
       Церкви были на замке, и укрыться в них было невозможно. Хидн бросился к пивоварне и спрятался под дощатым навесом между домами. Он не решился уйти со двора из-за того, что посошники сторожили все выходы. Наутро, когда рассвело, посошники обыскали двор и убили всех, кого нашли. Одного из разбойников звали Хвитинг. Он нашел Хиди, но тот попросил не выдавать его и дал ему за это золотое кольцо. Парень согласился, а сам тут же пошел и все рассказал посошникам. Хиди был схвачен и убит. В тот же день Сигурд уехал. Вместе с Хиди там пало пятьдесят человек. Многие из них были дружинниками.

141. Столкновение Сверрира конунга и Сигурда Ярлова Сына

       Сверрир конунг подошел на веслах к Тунсбергу и узнал обо всем, что там произошло. Он объявил своим людям, что намерен преследовать Сигурда и надеется, что им удастся его догнать. Не теряя времени, конунг двинулся на восток через Фольд. Там он разузнал, что Сигурд ушел дальше в Вик, и бросился за ним вдогонку. А когда Сигурд завидел конунга, он повернул в пролив Ланасунд и зашел в устье реки Бевьи. Вскоре туда прибыл конунг и тут же напал на них. Люди Сигурда сбросили шатры и открыли стрельбу. Большинство из них высадилось на берег еще до того, как к ним приблизились корабли конунга. Едва берестеники соскочили на берег, те обратились в бегство. Сигурд побежал через мост, а берестеники за ним. Многие из тех, кто был с Сигурдом, успели перейти мост, а несколько человек было убито. Потом посошники перерубили мост и бросились вверх по склону. Берестеники захватили их корабли со всем, что на них было. Некоторые из кораблей они взяли с собой, а остальные сожгли. После этого конунг повернул опять на север и направился в Бьёргюн. Он оставался там всю зиму.

142. О берестениках и посошниках

       Осенью конунг разделил свое войско в Хельгасунде, и его боевые корабли пошли прямиком в Бьёргюн, а оттуда дальше на север в Трандхейм. Первыми туда прибыли на трех кораблях Эйрик из Хэ, Эйольв сын Авли и Арни Скорый на Расправу. Они узнали, что посошники в городе и расправились со многими. Берестеники подошли к Хольму ночью перед рассветом. Эйрик со своими людьми вошел на веслах в реку на двух кораблях, а Эйольв встал у песчаного берега перед крепостью и двинулся оттуда к мосту. Посошники ничего не заметили до того, как берестеники уже вступили в город и затрубили трубы. Тогда они бросились кто в церкви, а кто — наверх, к мосту. Нашлись там и такие, кто оказывал им помощь. Другие разбежались кто куда и попрятались, многие были убиты, а остальные получили пощаду. Это произошло за трое суток до дня Андреса. Берестеники вытащили свои корабли на берег на Эйраре, теперь они взяли и город, и всю округу под свою защиту.
       Зимой после рождества посошники убили Йона Тощего у него в доме. Они явились к нему, и один человек, его звали Сёльви, подошел к двери и позвал Йона, чтобы он им отпер. Йон узнал его по голосу и подошел к двери. Тогда Сёльви сказал:
       — Открывай, Йон, у меня есть для тебя новости.
       — Надеюсь, что хорошие, — сказал Йон. Он отодвинул засов и открыл дверь. В тот же миг Сёльви разрубил его мечом, так что из спины торчало острие. Йон обхватил его за шею и подмял под себя, а потом попытался дотянуться до меча, что висел у кровати, но тут испустил дух.
       У посошников была в то время сила, что по всему Вику и Упплёнду рыскали их шайки. Халльварду из Састадира поручено было тогда охранять их конунга. Они стояли в Упплёнде, а после рождества отправились на север через горы. Они спустились вниз, пройдя через Уппдальский Лес и Реннабу, и убили там Ивара Управителя и Торлейва Осетра. Оттуда они пошли в Оркадаль и убили там Эйнара Ноги в Дерьме. Еще они убили в Скауне Скегги из Эгга. После этого они двинулись на Нидарос.
       Гуннару Безумному и Эйндриди Прямому удалось спастись, и они принесли эту весть горожанам. Гуннар вышел на Эйрар и поджег боевые корабли, он решил, что пускай лучше сгорят, чем достанутся посошникам. Огонь все не разгорался, а он провозился с ним так долго, что пришли посошники и убили его и того, кто с ним был. Это произошло за две ночи до дня Бреттивы.
       Посошники заняли город. Многие из берестеников бежали, как только услыхали о приближении посошников, и никакого сопротивления им оказано не было. Посошники оставляли жизнь тем, кто сдавался на их милость. Весну они просидели в городе, а потом созвали ополчение со всего Трандхейма, спустили корабли на воду и приготовились как можно лучше к обороне. Берестеники попрятались по лесам и чащобам, ожидая, что придет Сверрир конунг и избавит свое войско от великих тягот. Инги тогда был провозглашен конунгом, это сделал человек по имени Бард. Потом посошники собрали и ополчение и войско, поставили своих сюсломаннов в округе и снарядили корабли. Это была большая и хорошо вооруженная рать. Весной они вышли во фьорд к Раудабьёргу. Встреча произошла за неделю до дня Халльварда.

143. Битва при Торсбьёрге

       Сверрир конунг снарядил свои струги и легкие корабли и поспешно отплыл из Бьёргюна. Он рассчитывал застать посошников врасплох, как это ему всегда раньше удавалось. Поход начался удачно, и, когда он обогнул Агданес, ему повстречался корабль посошников. Он стоял в бухте, которая называется Сёльви. Они подошли к кораблю и перебили почти всех, кто на нем был. Те же, кому удалось спастись, бежали на берег. А когда они проплывали мимо Хорнбори, им встретился один из небольших кораблей посошников. Посошники подошли на веслах к берегу и бежали, некоторые из них были убиты. После этого берестеники поплыли через фьорд к Рейну. Там были посошники, у них был корабль на двадцать скамей. Берестеники перебили большинство людей на корабле, а оставшиеся в живых бежали на берег. Потом берестеники взяли все, что там было ценного, а некоторые хотели прихватить с собой и корабль, но конунг решил, что он вряд ли сможет угнаться за их стругами, и они его оставили.
       Когда посошники увидали, что плывут берестеники, они убрали шатры, выстроили свои корабли в ряд и связали их. У них было семь кораблей, и все большие. Они стояли около того места, что зовется Торсбьёрг. С фьорда дул слабый северо-восточный ветер, и корабли посошников скользили по ветру со спущенными парусами. Когда Сверрир конунг увидел посошников, он велел трубить к битве, поднять стяги и идти в наступление. Берестеники шли на веслах и перестреливались с посошниками. У них было более выгодное положение, чем у посошников: их струги сновали вокруг кораблей посошников, и они могли, как хотели, то подходить к ним совсем близко, а то держаться от них подальше. И все же берестеникам казалось, что из-за разницы в высоте бортов их стрелы не попадали выше боевых прикрытий посошников. Перестрелка была ожесточенной и долгой, но берестеники все время ставили свои корабли так, чтобы посошники не смогли дотянуться до них баграми. С обеих сторон были убитые и много раненых. Когда конунг увидел, что они пока не много преуспели, действуя таким образом, он велел отвести корабли. Они так и сделали и собрали свои корабли там, где их не достигали стрелы посошников. Тогда конунг сказал:
       — Не такими были раньше берестеники. Старые берестеники не ходили в битву, как вы, в платьях со шлейфами. Рубахи у них были покороче и поуже, да зато сердца потверже. Что пользы стоять здесь? Гребите лучше в город, а нет, так будьте воинами и наступайте так, чтобы они узнали, у кого мечи острее.
       Не успел конунг окончить свою речь, как берестеники все с громкими кличами налегли на весла, так что их струги врезались в боевые корабли посошников. Они налетели на посошников, пустив в ход мечи и копья, и их натиск был таким стремительным и яростным, что тем оставалось лишь защищаться. Сёльмунд Сестрин Сын и его люди впятером взошли на корабль Гудбранда Юного. Гудбранд закричал своим людям, чтобы те столкнули их за борт. Там было убито несколько человек. После этого посошники пошли в атаку, пустив в ход и оружие, и камни. Посошники воспользовались тем, что их корабли были выше стругов берестеников, и стали сбрасывать на них вниз такие большие камни, что те насилу их выдерживали. Тогда были убиты многие из берестеников. Посошники зацепили баграми корабли берестеников и не отпускали их. Тут берестеники все как один, не спрашивая друг у друга совета, уперлись лодочными шестами в боевые корабли посошников и оттолкнулись от них, кто как сумел. Тем, кто был на конунговом корабле, и среди них Николасу из Вестнеса, удалось отцепить багры. Сёльмунд Сестрин Сын пал там со всеми своими людьми, и еще один струг берестеников был очищен. Берестеники захватили оба корабля. Николас был ранен, у него был прострелен шлем спереди, но рана казалась незначительной. Тогда Сверрир конунг сказал:
       — На этот раз нам не с руки продолжать сражение. Гребите к городу.
       После этого берестеники ушли.

144. Еще о берестениках и посошниках

       У посошников был один сюсломанн по имени Эгмунд и по прозвищу Кошель. Он был родом из Упплёнда, а поставлен был над сюслой в Оркадале. Он правил кораблем, который привел туда осенью Эйольв. Эгмунд стоял неподалеку от Ингардаля, под горой, которая называется Хравнасс, и наблюдал оттуда через фьорд, как сражались между собой берестеники и посошники. Они там перессорились: одни хотели помочь своим, а другие — сойти на берег. От этого корабля посошникам не было проку.
       Сверрир конунг плыл вдоль фьорда. Между Тинароссом и Трёнги он настиг корабль посошников и согнал тех, кто на нем был, на берег. После этого он зашел в Фладкафьорд и очистил там два корабля под Клеппстадиром. Потом он поплыл в Нидарос и оставался там.
       Посошники повернули вслед за ним. Они вообразили, что теперь, когда у Сверрира конунга войско маленькое и потрепанное, им ничего не стоит захватить его в городе. Многие храбрые воины из войска конунга пали в тот день под Торсбьёргом, а еще больше было ранено, так что не было никого, кто был бы способен держать оружие в случае нужды.
       У посошников не хватило смелости высадиться на Эйраре, когда они подошли к городу. Они решили, что, если они сойдут на берег с тем войском, которое они набрали в Трандхейме, на него вряд ли можно будет положиться, и все эти люди не успеют ступить на землю, как разбегутся кто к Сверриру конунгу, а кто — по домам. Посошники поэтому не стали высаживаться на берег и стояли под Хольмом. Сверрир конунг находился на Эйраре и был готов к тому, чтобы встретить их, если они туда пожалуют.
       Посошники посовещались и решили, что было бы умнее всего отправиться на юг, в Бьёргюн. Они подчинили себе всю страну, и теперь им не было дела до того, куда поплывет Сверрир со своими стругами. Посошники считали, что, сойдись их корабли сейчас в морском сражении, войско конунга не многого бы стоило.
       Николас из Вестнеса не обращал внимания на свою рану, решив, что она неопасная, и пошел в баню. После этого у него начались сильные боли, он слег и в скором времени умер. Это была большая утрата.
       Потом посошники поплыли на юг вдоль берега со всем своим войском и держались при этом вместе. У них все время был страх перед Сверриром конунгом, причем они больше опасались его решений, чем кораблей, и полагали, что он может причинить им вред, если они разделятся. Посошники встали на якорь в бухте, которая называется Ангр. А Сверрир конунг тем временем уплыл из города и направился на юг вслед за ними. Однажды он отошел на веслах от островов Херейяр и повернул на юг, обогнув Стад. Это увидели посошники. Они убрали шатры и решили плыть за ним. Сверрир конунг плыл своей дорогой, а они — немного позади.

145. О Сигурде Ярловом Сыне и тех, кто сидел в крепости в Бьёргюне

       Сигурд Ярлов Сын ушел с востока из Вика. Он узнал, что Сверрир конунг уплыл на север из Бьёргюна. Сигурд явился в Бьёргюн и не встретил там никакого сопротивления. Он захватил корабли Сверрира конунга и сжег Согнский Штевень, а с ним и все остальные корабли.
       Потом посошники снесли из города наверх к крепости дома дружинников и развели костер с наветренной стороны, в том месте, где можно было рассчитывать причинить всего больший урон тем, кто сидел в крепости. Когда люди в крепости увидели, что происходит, они пошли сказать об этом Маргрет, конунговой жене. Она находилась в это время в крепости, а управителем при ней был Аура-Паль. Аура-Паль распорядился, чтобы принесли бочонок, набили его берестой и стружкой, залили смолой, а потом подожгли и сбросили вниз, прямо в разведенный посошниками костер, до того как те успели со всем управиться. Вспыхнуло такое пламя, что погасить его удалось, только разломав все то, что они туда натащили. Это надолго их задержало, однако посошники во второй раз принялись за дело и сложили костер. Конунгова жена стала умолять бога ради сдать крепость и позволить людям выйти, пока все не охвачено пламенем. Будет хуже, сказала она, если они потеряют все разом — и людей и добро. Тогда Паль распорядился, чтобы женщины перешли в одну постройку над крепостными воротами, которая прежде служила темницей, и сказал, что теперь уж им недолго ждать выхода из крепости. Они пошли туда и радовались своему близкому избавлению, а когда они вошли в дом, Паль велел захлопнуть дверь и запереть ее на засов. У них там ни в чем не было недостатка.
       Одного человека звали Асгейр, он был казначеем. Он раздобыл порожний короб из-под масла, вырезал в нем со всех сторон отверстия и наложил туда бересты, пакли и серы. Потом он поджег его и швырнул в костер, а костер был сложен так, что середину его оставили пустой. Когда туда попал огонь, пламя взвилось так высоко, что посошники не смогли его погасить, и весь костер выгорел дотла. После этого они ушли вниз в город, а Паль отправился к конунговой жене и спросил у нее, что она пожалует ему в награду, если он найдёт средство заставить посошников убраться восвояси. Она сказала, что он получит за это много сокровищ, и просила его предпринять ради этого все возможное. Тогда Паль попросил, чтобы она дала ему свою печать, и она так и сделала. После этого он составил письмо и скрепил его печатью Маргрет. Оно было обращено к Аути священнику и Йордану Скиннпейта, и говорилось в нем так: «Мы надеемся, что вы превыше всего ставите интересы конунга, хотя и выказываете теперь некоторую дружбу посошникам. А потому мы должны сообщить вам тайные и важные вести, которые нам велел передать конунг, о том, что он встретился со своими врагами на севере в Трандхейме и, как и прежде, по счастью, победил их, хотя и потерял при этом немало доблестных мужей — Николаса из Вестнеса, Сёльмунда Сестрина Сына и многих других. Посему конунг обращается к вам с тайной просьбой, чтобы вы постарались задержать посошников здесь в городе. Сам же он прибудет сюда завтра — или с утра пораньше, или к вечеру».
       В крепости был один парень из Вика, он водил знакомство с посошниками. Паль приказал ему отнести это письмо священникам. Его вывели из крепости, проводили до какого-то камня и там оставили. Это заметили дозорные посошников, они решили, что, похоже, кто-то пытается от них спрятаться, и подкрались к камню. Они нашли этого парня там, где он притаился, и, так как они его узнали, дали ему пощаду. Потом они спросили, куда он идет. Он ответил:
       — Я иду с письмом к Аути и Йордану, а что в нем — не знаю.
       Посошники взяли письмо и отнесли его Сигурду Ярлову Сыну, и, когда он узнал, что говорилось в письме, он понял, что вскоре следует ожидать немирья. На следующее утро на рассвете он велел трубить к отходу. Посошники забрали у священников Аути и Йордана много добра, так как считали, что те им неверны. После этого они уплыли на юг. Тогда Паль сказал Маргрет, что посошники ушли из залива. Конунгова жена вышла из крепости посмотреть и тут же хорошо отблагодарила за это Паля.

146. О Сверрире конунге и посошниках

       Сверрир конунг прибыл в город рано утром и сразу поднялся в крепость. Там он встретился с теми, кто управлял крепостью, — с Сигурдом Крепостная Скала и с Аура-Палем, и объявил им, что на этот раз он задержится здесь ненадолго. Конунг сказал Сигурду:
       — Тебе следует стребовать с горожан ополчение и оставить при себе всех, кого они пришлют: может статься, они нам понадобятся, когда мы в следующий раз будем в городе.
       Сверрир конунг ушел из города и направился на юг к заливу Сиггьярваг. В тот же день в город приплыл Халльвард с войском посошников. Они тотчас бросились в погоню за Сверриром конунгом. Конунг увидел паруса и велел своим людям отвести корабли в укромное место, чтобы те проследовали на юг мимо них. Так и случилось, что посошники не заметили, куда скрылись берестеники. А как только они уплыли, конунг приказал поворачивать корабли назад на север и со всей поспешностью идти в Бьёргюн.
       Конунг поднялся в крепость к своим людям и спросил у Сигурда, какое он раздобыл подкрепление. Тот ответил, что бонды не посчитались с его словами и не пожелали действовать на благо конунгу. После этого в городе был созван тинг, конунг говорил на нем и сказал так:
       — Опять, как и прежде, выказываете вы мне, жители Бьёргюна, свое недружелюбие, а ведь в этом главная причина любого немирья, и с тех самых пор, как я принял власть в этой стране, вы остаетесь нам враждебны. Покуда живы были Магнус конунг и Эрлинг ярл, вам еще можно было найти оправдание, но теперь что же это, как не проявление открытой вражды — поддерживать разбойников, выступивших против законного конунга, и позволять им разорять его страну! Но похоже, что повторится то же, что и прежде: чем больше причините вы вреда нам, тем хуже придется и вам самим. Так что знайте: если вы не согласитесь со всеми моими требованиями, придется вам лишиться своего добра и получить тяжелые увечья, а там, возможно, и расстаться с жизнью.
       Конунгу отвечал Финн Управитель. Он возражал ему и говорил все, что обычно говорится, когда хотят увильнуть. И все же дело кончилось тем, что они согласились на все требования конунга и выставили сто человек. Это были бонды и купцы.
       Конунг вышел из города с тридцатью стругами и направился на юг. Когда он добрался до Сальбирни, с юга показались посошники — те, кто пустились за берестениками. Конунг подошел к ним на веслах прежде, чем они успели приготовиться к защите, и зашел с наветренной стороны, так что он мог теперь, по своему желанию, приближаться к ним или держаться поодаль. Завязалась перестрелка и полетели камни, но конунгу, как и прежде, мешало то, что его корабли были много ниже кораблей посошников. И все же берестеники храбро пускали в ход оружие, а когда посошникам удалось наконец зацепить баграми несколько конунговых кораблей, они тут же были сброшены. Когда берестеники увидели, что победа вряд ли достанется им, они отвели свои корабли и повернули на север, в Бьёргюн. Они прибыли туда с восходом солнца и, вытащив корабли на берег под северной стеной крепости, остались в городе.
       В тот же день к городу подошли посошники и стали искать места, где бы высадиться, но у них ничего не вышло, так как берестеники были начеку. Конунг расположился с войском вокруг крепости и велел разбить шатры. Посошники простояли несколько ночей под городом у Норднеса, да так и уплыли. Они захватили Йона Трина, сюсломанна Сверрира конунга, и дали ему пощаду; после этого он сделался их человеком. Были и другие берестеники, которые перешли на сторону посошников.
       Посошники вновь вернулись к Бьёргюну и встали к югу от Норднеса напротив Мунклива. Там они высадились на берег, не опасаясь берестеников и считая, что те теперь у них в руках. Сойдя на берег, они то и дело принимались задирать берестеников, а при встрече обменивались с ними выстрелами. Берестеники часто бывали в городе, где у них было много дел. У одних там были жены, другие искали, что бы выпить. Берестеники часто обстреливали посошников из-за угла, и те не показывались в городе, опасаясь берестеников. Посошники часто выходили на Поля Йона и строились на виду у берестеников, при этом они кричали им, обзывая их трусами. А когда войско расходилось, многие принимались за игры и забавы, показывая, что им и дела нет до берестеников. У посошников в то время было огромное и отличное войско, хорошо обеспеченное оружием и одеждой.

147. Речь Сверрира конунга к берестеникам

       Сверрир конунг созвал домашний тинг на горке над церковью Николаса, когда посошники были на игрищах на Полях Йона. Конунг держал речь и сказал так:
       — Придет время — и этого недолго ждать, — когда и мы, берестеники, узнаем, что такое страх, однако, как и прежде, мы ожидаем от вас хорошей службы. Немного, думаю я, найдется примеров тому, чтобы люди охотнее следовали за своим конунгом, вас же, берестеников, всего более следует ценить за то, что вы превосходите всех храбростью и боевым духом. Как видно, эти посошники вообразили, что мы у них в руках, но сдается мне, что будет иначе, и это они будут у нас в руках в скором времени. Довольно нам сносить от них насмешки и издевательства! Подумаем же хорошенько все вместе, не лучше ли нам немедля сразиться с посошниками. А теперь говорите каждый свою волю.
       Но все молчали. Конунг сказал:
       — Негоже вам молчать. Ваше дело отвечать вашему конунгу, когда он к вам обращается, и высказывать ему свои пожелания.
       Тогда они попросили, чтобы конунг сам вынес решение. Он сказал:
       — Хорошо сказано и так, как я и ожидал.
       И еще конунг сказал:
       — У нас есть две возможности: либо засесть в крепости, а она стала бы нам надежной защитой, покуда у нас хватает продовольствия, но зато, когда оно подойдет к концу, нам придется туго, либо податься в горы, но тогда посошники бросятся за нами и приберут к рукам все, что пожелают, да и мало славы тем, кто падет во время бегства. Можно поступить и иначе — так, как это прежде было в обычае у берестеников: напасть на них, доверив дело копью и клинку. Сдается мне, нам есть на что рассчитывать, если мы будем стоять твердо плечом к плечу.
       На это все стали говорить, что предпочитают сражение бегству. Тогда конунг сказал:
       — Возможно, посошники заметили, что мы совещаемся, но решения нашего они не знают. Пойдем сперва к крепости, а там станем спускаться в город по двое, а то и по четыре-пять человек вместе и встретимся все у церкви Олава.
       Они так и сделали, а посошники ничего не узнали об их решении. Когда все войско собралось у церкви Олава, конунг велел поднять свое знамя и сказал:
       — Не будем строиться, но ринемся на них со всей стремительностью, и пускай каждый надеется только на себя и бьётся изо всех сил. Потребуется не много времени, чтобы у посошников, как всегда, душа ушла в пятки при виде крови — ведь у них вся доблесть в болтовне, как у лиса в хвосте. Ударим по ним как следует, а то они навряд ли видали, как орудуют в сражении мечами берестеники, да и откуда им знать, что такое хороший удар, когда они у себя дома привыкли иметь дело с одними маслобойками. Вперед, мои добрые воины, и да хранит вас бог!

148. Битва между берестениками и посошниками

       После этого берестеники бросились на поле с криками и боевыми кличами. Как только они приблизились к врагу на расстояние выстрела, полетели бердыши. Посошники столпились в одном месте и принялись строиться, с ними был Сигурд Ярлов Сын, он стоял под знаменем. Случилось так, как и предсказывал конунг: те из посошников, кто был впереди, бежали, а за ними устремились и те, кто это увидел. Когда они сошлись, много народу было перебито, а когда посошники повернули прочь, берестеники напустились на них пуще прежнего, с такой стремительностью следуя за ними по пятам, что они вместе прошли все Поля и Кладбище Йона. Когда же они покинули поле, посошники пытались, было, дать им отпор, но берестеники так заработали своими мечами, что они не устояли. В этой схватке посошники потеряли не меньше людей, чем в прежней, а скорее — еще больше. Берестеники погнали их к кораблям. Некоторые из посошников прыгнули в воду и утонули, но большинству удалось добраться до тех кораблей, что стояли ближе к берегу.
       Нарви, сын Халльварда из Састадира, правил одним из больших кораблей. На этот корабль бежало такое множество народу, что он опустился и сел на мель. Когда ни них напали берестеники, некоторые пытались удержать корабль, но берестеники дали бой тем, кто на нем был, и очистили корабль от людей. Там пал Нарви и с ним много народу, а некоторые бросились в море.
       Сверрир конунг ехал на коне среди своего войска, когда они преследовали бегущих, и бердыш у него был по рукоять в крови, так что кровь заливала ему руку. Когда он проезжал мимо церкви Йона, какой-то посошник направил на него своего коня. У того было два копья, и оба зараз он метнул в конунга. Конунг опустил щит перед конем, так низко, как только мог, и одно копье попало в щит, а другое пролетело под брюхом у лошади. Когда тот увидал, что конунг остался невредим, он метнул вдогонку за тем копьем, что пролетело под брюхом у лошади, свой меч, а сам бросился вниз и выхватил копье из земли. Тогда конунг ударил его копьем в плечо, а тот выдернул копье оттуда, куда оно вошло. Тут конунг наехал на него и сбил его с ног, а потом придержал коня и уже собрался затоптать его копытами, как тот лежа нанес удар древком и слегка задел конунга. Лошадь взвилась и отпрянула, а тот вскочил на ноги и бросился на кладбище. Конунг поскакал за ним и пронзил его копьем, и человек этот упал на землю мертвый.
       Потом берестеники вернулись в город и поднялись в крепость. Посошники с этих пор были не так охочи до игр и меньше показывались на берегу. Николас епископ со своим войском подошел к Тёлухольму и велел очистить остров. После этого он разбил там шатер и отслужил мессу. Он сказал, что там следует воздвигнуть каменную церковь и перенести туда резиденцию епископа. Одна часть войска посошников стояла у Норднеса, а другая — еще южнее.
       Берестеники на этот раз долго оставались в городе. Они уходили в глубь страны в поисках поживы и появлялись повсюду, где хотели, прежде посошников, а южные хёрды и жители Хардангра считали, что они начисто опустошают их дворы. Еще прежде бонды выставили посошникам из своих херадов ополчение и войско, и теперь они послали сказать им, чтобы те защитили и их самих, и их скотину. Однако посошники просили бондов пригнать скот к ним и сказали, что тогда они смогут его стеречь. Бонды согнали туда свой скот и держали его в заливе Лаксаваг.
       Однажды ночью Сверрир конунг собрал свое войско и вышел из города. Он направился по верхней дороге через горы и дальше в обход к Альрексстадиру, а оттуда по заливу Альрексстадаваг к заливу Лаксаваг, где стояло войско посошников. У тех была выставлена стража. Сверрир конунг получил сведения о том, где находились дозорные посошников, и послал туда шесть человек. Он велел им отправляться в путь не мешкая и разузнать, нельзя ли убрать часовых. Те пришли туда, где на страже стояли два человека. Один из них уснул, а другой не спал и подал голос в тот самый момент, когда его насквозь пронзило копье. Второй стражник тоже проснулся перед своей смертью. Посошники услыхали крик этого человека и спросили, в чем дело, а те, кто их убил, ответили, что они забавляются:
       — Нам весело, вот мы и развлекаемся.
       После этого лазутчики вернулись и доложили конунгу, что дозорные мертвы. Конунг сказал, что они хорошо поработали. Потом он пошел на посошников со своим войском и передвигался настолько бесшумно, что те пробудились не раньше, чем берестеники вытащили на берег их корабли и перебили множество народу. До тех посошников, которые стояли дальше, донесся шум схватки и звон оружия, и они заподозрили, что началась битва. Они двинулись туда все вместе, и, когда оказалось, что они не ошиблись, устремились на берег и решили вступить в бой. Берестеники не стали ждать их нападения сложа руки, но бросились на них и устроили им такую встречу, что посошники почли за лучшее отступить и отойти назад к кораблям. Многие полегли там, прежде чем они расстались, а немало народу бросилось в море. После этого посошники отвязали все свои корабли и отвели их туда, где их не доставали выстрелы, а берестеники угнали скот в Альрексстадир.
       Посошники стали считать убитых, и оказалось, что они потеряли немалую часть войска. Они сочли это большим позором и принялись подстрекать друг друга к мести. Им было известно, что у конунга теперь немного войска. И вот посошники взялись за весла и направились в глубь фьорда и наверх к заливу Альрексстадаваг. Там они пристали к берегу во внутренней части залива, поспешно высадились и построились в боевом порядке. Был ясный день, и им показалось большой удачей, что берестеники еще не успели уйти. Сверрир конунг увидел войско посошников и убедился, что тем все еще не надоело нападать на берестеников. Тогда конунг обратился к своему войску и сказал:
       — Похоже, что нам опять предстоит встреча с посошниками. Взойдем на этот склон и ударим на них оттуда. Я уверен, что им перед нами не устоять.
       Берестеники поступили как обычно: смело бросились в бой и так ударили по посошникам, что сразу же пали многие из тех, кто стоял в первых рядах.
       Одного человека звали Эйндриди Льёкса, он нес знамя посошников. Родом он был трёнд, человек самый что ни на есть сильный и доблестный. Он стойко нес вперед знамя, а навстречу ему шел Бергсвейн Длинный, знаменосец Сверрира конунга. Они проходили так близко друг от друга, что обменялись ударами, и дело кончилось тем, что Бергсвейн был ранен, а Эйндриди пал. Пало тогда и знамя посошников, а те, кто увидел это, обратились в бегство. Берестеники преследовали их до самых кораблей. Там было перебито множество посошников, а всего больше ополченцев. Сверрир конунг направился потом к себе в крепость и возблагодарил бога за победу. Теперь у них было вдоволь припасов, и они не знали нужды в продовольствии, а еще им удалось наконец доказать свою храбрость.

149. О сражениях берестеников

       Посошники избегали теперь появляться вблизи крепости или в городе, решив, что взять его не так просто, как они рассчитывали. Часто случалось, что они выходили на берег поразвлечься, пятьдесят или шестьдесят человек зараз, и, завидев десять или пятнадцать берестеников, а среди них — самого конунга, бежали обратно на свои корабли. Случалось иногда нагрянуть и берестеникам, и тогда посошникам приходилось плохо, не помня себя бежали они к кораблям, не заботясь ни о достоинстве своем, ни о славе.
       Ночью в канун дня Йона Сверрир конунг с сотней человек отправился вниз в город. Они вынесли из церквей ризы и надели их на себя. Потом они стали уходить по пять-шесть человек вместе, а то и меньше, и шли так, пока не собрались все наверху у Мунклива. Там они спрятались в одном амбаре, так как конунг ожидал, что Николас епископ и другие главари посошников попытаются на другой день пойти к мессе. Несколько человек из числа дозорных надели священническое облачение и держались кладбища, они сходились там по двое и высматривали, не высадились ли посошники на берег. А посошники продолжали оставаться на кораблях, и только их слуги направились в лодках к берегу за хворостом. Берестеники хватали каждого, кто ступал на берег, и некоторых убивали, а другим подрезали поджилки, чтобы на кораблях ни о чем не могли проведать. Еще на берег высадился один священник. Берестеники поймали его и спросили, не собирается ли епископ идти к мессе. Священник сказал, что епископ намерен сойти на берег, как только будет готов. И вот спустя некоторое время на берег поднялся какой-то хорошо одетый человек и прошел неподалеку от них. Они бросились к нему, а тому, когда он их увидел, показалось странным, что монахи надели башмаки и красные чулки, и он посторонился и не стал подходить к ним близко. Монахи спросили, как скоро епископ пожалует к мессе. Посошник ответил:
       — Он придет, когда будет готов, а с чего это монахи надели башмаки и красные чулки?
       Они ответили:
       — Всякое бывает.
       Тут они подбежали и схватили его, а он отбился от них, как мог, и, как безумный, со всех ног помчался к кораблям. И вот он рассказывает епископу о том, как он сходил в церковь, — а доказательством того, что он не лжет, послужила ему рана, нанесенная древком в бедро, — и говорит, что, по его разумению, это послание скорее от берестеников, чем от монахов. Епископ и Хрейдар и многие другие знатные люди были тогда уже готовы отправиться На берег, а некоторые сошли в лодки раньше, чем пришло это известие. Сверрир конунг вернулся в крепость, как только узнал, что посошники обо всем проведали. С этого времени посошники стали держаться с большей осторожностью.
       Много было еще и других столкновений, перестрелок и высадок, о которых стоило бы рассказать, но не все можно записать в одной книге. И те и другие захватывали друг у друга людей и убивали всегда, когда представлялась возможность. Многие берестеники из числа тех, кто прежде был в войске, перебежали к посош

150. Посошники сожгли торговый город в Бьёргюне

       Ночью в канун дня Лавранца совершилось то, что предводители посошников грозились привести в исполнение еще раньше. Они говорили, будто это жители Бьёргюна служили Сверриру конунгу той поддержкой и силой, благодаря которой ему удавалось удерживаться в крепости. Зачинщиком называли Николаса епископа, но все они были заодно в том, чтобы разрушить торговый город в Бьёргюне и основать другой где-нибудь еще в Хёрдаланде и посмотреть тогда, много ли пользы будет Сверриру конунгу от этой крепости. Епископ говорил, что берестеники осквернили все церкви, и от того, что там находились преданные проклятию люди, в них теперь не больше святости, чем в каком-нибудь доме разврата.
       Ночью посошники подошли к пристаням на двух кораблях, груженых деревом. Они подожгли один дом рядом с церковью Креста, а другой — напротив Гнилой Пристани, рядом с усадьбой Финна Управителя, и еще один дом у церкви Марии, так что все пристани были охвачены пламенем. Берестеники узнали об этом не раньше, чем загорелся весь город, и они увидели, что уже ничего нельзя сделать, чтобы его спасти. Они испугались, как бы не сгорела и крепость. Тогда они выставили против пламени влажные паруса. Горел весь город, внизу от церкви Креста и до Песчаного Моста и наверху, от Песчаного Моста до церкви Николаса. От Каменной церкви навстречу пламени пронесли святое распятие, и там огонь утих. К Песчаному Мосту была принесена и установлена там рака Сунневы, тогда огонь не пошел дальше, и это был светлейший знак. Посошники стояли в заливе на небольших кораблях и стреляли прямо в огонь по тем, кто старался спасти дома или потушить пламя. Многие жители Бьёргюна еще прежде вынесли из города все добро, какое смогли, когда до них дошел слух о том, что задумали посошники. Некоторые из них ушли из города, а другие укрылись в крепости. Николас епископ был на том корабле, который приплыл в город с огнем, и распоряжался всякий раз сам, где поджигать. От этого его сильно невзлюбили. Многим это причинило большой ущерб и разорение, так что те, кто прежде жил в достатке, уходили оттуда нищими. Жители Бьёргюна часто поминали это Николасу епископу. Тогда сгорела церковь Марии и еще пять церквей.

151. О сражении берестеников с посошниками

       Спустя некоторое время Сверрир конунг уехал из города с сотней людей туда, где, как он знал, его люди согнали для него множество голов скота. Когда посошники узнали об отъезде конунга, они высадились на берег, со своим войском, пошли по верхней дороге и спустились вниз к церкви Олава на Бакки. Берестеники выбежали им навстречу из крепости со всем своим войском, кроме тех тридцати человек, которые находились на Хольме, и следили за тем, чтобы туда не пристал ни один корабль. Посошники построились в боевом порядке, а берестеники, как обычно, решили не строиться. Они шли толпой и собирались броситься на посошников и расстроить их ряды. Берестеники поначалу с такой стремительностью бросились на одно крыло войска посошников, что те отступили, но тогда другое крыло войска посошников тоже повернуло назад, и берестеники оказались, в кольце. Тут обнаружилось большое неравенство в численности войск, и берестеникам понадобилось не много времени, чтобы убедиться, что у них нет ни сил, ни возможности продолжать сражение, тогда они повернули назад к крепости. Посошники жестоко преследовали их. Там пало много хороших и храбрых воинов — Сигурд Крепостная Скала, Финн Фаререц, Торд Петля и Кари-Огрызок, Эйнар сын Бьярни, Бенгейр Длинный и Эйндриди, брат Эйстейна Управляющего, сын Халлькеля из Ло, знаменосец Филиппуса ярла. Он ехал на коне перед отрядом ярла и был таким храбрецом, что, когда он получил тяжелые раны и не ждал себе спасения, он воткнул знамя в землю, схватил меч обеими руками и принялся рубить направо и налево и пал там со славой. Все они хорошо защищались. Посошники преследовали их до самой крепости, а когда берестеники были уже у самой крепости, случилось так, что посошники схватили за ноги одного человека как раз тогда, когда он хотел вбежать в крепость. Берестеники попытались освободить его и схватили за плечи. И те и другие принялись тянуть и тянули, пока не разорвали его пополам. На этом они расстались. Это было в Канун дня Марии.
       Тогда же посошники подошли на кораблях к Хольму и перебили всех берестеников, которые несли там охрану. Потом посошники отправились туда, где под крепостными стенами стояли корабли берестеников, подожгли их и спалили все до единого. После этого они вернулись на свои корабли. Тогда посошники сочинили такую вису:

В понедельник кликнул конунг
Клич и в бой повел героев.
В споре стрел дрожала крепость,
Двинул Инги вождь дружину.

Много ввысь взлетало стягов
На шестах. Им страх неведом.
Ждет посошников победа,
В уголья спалили струги.

       А берестеники сказали такую вису:

В понедельник кликнул ворог
Клич, и в бой пошел разбойник.
В споре стрел дрожала крепость,
Инги-вору всыплем скоро.

Много ввысь взлетало стягов
На шестах. Им страх неведом.
Ждет посошников проклятье,
В уголья спалили струги.

       А когда конунг воротился, он счел это тяжелым поражением и упрекал их за неосторожность и недальновидность.

152. Убийство господина Карла

       Спустя некоторое время Сверрир конунг уехал из Бьёргюна, но оставил для охраны войско в крепости. Конунг поехал в Вёрс и дальше к горе Раудафьялль. Там он во второй раз перевалил через Раудафьялль, и притом с большим трудом, спустился в Согн и задержался в Аурландсфьорде, потому что его войско было сильно измотано. Оттуда они отправились прямиком на север в Трандхейм, и конунгу был там оказан хороший прием. Сверрир конунг узнал тогда о том, что произошло незадолго до его приезда.
       К городу на трех небольших кораблях подошли посошники, предводителями у них были Торстейн Кугад и Эйндриди Трёнд. Перед этим в городе находился Карл, сын Сёрквира конунга, который был в то время женат на Ингибьёрг, дочери Сверрира конунга. Господин Карл получил сведения о посошниках и уехал из города. Он отправился наверх через мост и остановился на хуторе, который называется Берг. Ночью посошники пришли в город. Господин Карл к тому времени уже уехал оттуда, но им указали, где он может находиться. Они нагрянули туда ночью, и господин Карл был убит, а с ним и весь его отряд. После этого они уехали из города.
       Спустя некоторое время посошники собрались на тинг на Эйраре. Торстейн Кугад держал речь и говорил о столкновениях, которые произошли за лето между посошниками и Сверриром конунгом, а больше всего — о самых недавних событиях, из которых важнейшее было то, когда конунг лишился под крепостью своего войска. Напоследок он сказал, что конунг ушел из крепости и теперь, верно, направляется сюда в город по суше, потому что по его словам, у него не то что ни одного корабля, даже лодки ни одной не осталось. Посошникам достались и корабли, и многое другое из того, чем прежде владел конунг.
       — А еще чего лишились берестеники — так это своего превосходства. Теперь уже не скажут, будто никому не под силу с ними тягаться или что один берестеник стоит шести посошников. Да и дела, следует вам знать, шли для нас этим летом так, что мы захватили немногим меньше берестеников, чем осталось у них самих, — и им-то они уже не придут на помощь. Некоторые из них теперь с нами, и здесь им не хуже, чем у берестеников. Теперь они наконец увидали, сколько обмана во всем, что делает Сверрир-поп.

153. О Торстейне Кугаде

       Посошники оставили город и ушли из фьорда еще до прибытия конунга. Сверрир конунг выслушал со вниманием все, что ему рассказали. Мало понравилось ему известие о гибели господина Карла, его зятя. Посошники ушли с юга со всем своим войском. У них были большие корабли. Во время этого плавания они подошли к Фольскну и остановились там, потому что не захотели войти во фьорд, когда узнали, что там находится Сверрир конунг. Оттого, что у посошников была огромная рать, им не хватало продовольствия, и тогда одна часть войска рассеялась по округе, а другая отправилась на юг в Мёр и дальше к Боргунду. И вот, когда они шли мимо устья Хевнарфьорда, Торстейн Кугад намеренно направил свой корабль на скалу, чтобы он разбился. Там он выбрался на берег, и его спутники ни о чем не подозревали до тех пор, пока он не сбежал от них ночью, прихватив с собою троих человек. После этого он перевалил через гору и спустился в Оркадаль. Тогда же от посошников бежали и многие другие жители Трандхейма, примкнувшие к ним тем летом. Торстейн отсиживался дома, в своей усадьбе. Он послал одного человека в город к Гуннару Размазня просить, чтобы тот примирил его с конунгом.
       Как-то раз Гуннар беседовал с конунгом и сказал:
       — Государь, мы потеряли там весьма умного человека, ведь Торстейн Кугад находится теперь у посошников, но мы бы с радостью переманили его обратно на нашу сторону.
       Конунг сказал:
       — Сомневаюсь, чтобы Торстейн еще помнил о том, что был прежде нашим приспешником и другом, и думаю, что для нас это не столь уж большая потеря.
       Тогда Гуннар сказал:
       — Государь, я уверен, что, перемани мы к себе Торстейна обратно, он бы получил от Вас пощаду.
       Тогда конунг засмеялся и сказал:
       — Что я слышу, Гуннар! Неужто, ты взял Торстейна под свою защиту? Я-то дарую ему пощаду, не знаю только, чем обернется для него это дело, когда он повстречается на улице с берестениками.
       Спустя некоторое время Гуннар послал сказать Торстейну, чтобы тот явился в город. Торстейн отправился туда, и это держалось в большой тайне. На следующий день Гуннар и Торстейн пошли к конунгу. Конунг тогда был на сходке. Торстейн опустил низко на лицо капюшон, так что его никто не узнал до того, как он предстал перед конунгом. Тут он сбросил плащ и рухнул на пол, как подкошенный. Он обхватил ногу конунга, поцеловал ее и сказал:
       — Господин мой, я счастлив, что опять нахожусь так близко от Вас, что могу прикоснуться к Вам своими руками и что мне удалось наконец вырваться из лап этих проклятых дьяволов-посошников. Воистину, это никакие не хёвдинги, а грабители и разбойники. Они затеяли вражду с лучшим из людей — с Вами, государь, потому что ты — коронованный конунг, и все должны пред тобой склоняться. Прими же меня, мой господин, и позволь мне никогда с тобой не расставаться. Сам не знаю, как этому рьяному нечестивцу епископу удалось так лишить меня и ума, и зрения, чтобы я не замечал, как эти негодяи попирают данные Вам клятвы. Разве могли эти злостные мошенники быть хороши ко мне, когда они предали своего конунга?
       Его речь только разозлила берестеников, и они стали говорить, что не сыскать большего негодяя, чем он. Некоторые требовали, чтобы его вывели на Эйрар и повесили. Тогда конунг сказал:
       — Встань, Торстейн, и прими пощаду. Ты должен будешь рассказать мне все, что знаешь, об этих посошниках.
       Тогда Торстейн сказал:
       — Счастлив я, что мне довелось предстать пред твои очи, и отныне я не стану уже пренебрегать своею службой. А про посошников я мог бы рассказать немало такого, что Вас интересует, и всего больше — неблаговидного.
       Торстейну была тогда дарована пощада. Конунг часто разрешал ему говорить на тинге и перед дружиной и рассказывать об обычае посошников.

154. О посошниках и приготовлениях Сверрира конунга

       Посошники взимали налоги и корабельные сборы с обоих Мёров и с Раумсдаля, а в ином месте, случалось, и грабили, и были в этом походе уже с полмесяца. И вот их занесло еще дальше на север, к Халогаланду. Там они заходили в каждый фьорд, буянили и захватывали несметную добычу, а в придачу уводили с собою всех лучших мужей, какие там были. С ними ушли Торир Шишка, Гутхорм с Мьёлы и брат его Брюньольв, сын Бьярни, сына Мёрда, Халльдор из Хьёрлаксвика и его сыновья, Ивар Нос, Грегориус Кик, Эрлинг с Тьотты, Гуцалин Священник и многие другие.
       В ту же осень погиб и Рикард, английский конунг, и конунгом Англии стал тогда Йон, его брат, которого прозвали sine terra.
       Сверрир конунг сидел в городе. Как-то раз зимой после рождества конунг созвал бондов на тинг и просил их построить для него несколько кораблей с тем, чтобы он мог избавить страну от набегов посошников.
       — Наверняка можно ожидать, — сказал он, — что, как только придет весна, посошники пожалуют сюда, во фьорд, и причинят вам немало зла, ведь этой шайке не впервой вас грабить. У нас же, берестеников, как вы знаете, нет теперь ни единого корабля, и мы не так уж хорошо подготовлены к тому, чтобы защищать вашу жизнь и ваше добро. Ведь мы не можем передвигаться по суше так же быстро, как они по морю. Так что если вас останавливают расходы, подумайте, что бесчинства посошников обойдутся вам куда дороже.
       Бонды ответили на это, что им пришлось по душе решение строить корабли для защиты страны, и «скажите теперь, государь, какие будут распоряжения насчет того, много ли кораблей строить и какого размера». Конунг сказал так:
       — Думаю, будет лучше всего, если в каждом округе Трёндалёга бонды оплатят расходы по снаряжению одного корабля, а горожане и мы, берестеники, уж постараемся сверх того сделать все, что сможем. Все корабли должны быть не короче, чем на двадцать пять скамей, а лучше — еще длиннее. Хватит с меня и того, что под Торсбьёргом штевни кораблей посошников так и лезли мне в глаза. Пусть лучше теперь наши корабли будут повыше.
       На следующее утро бонды собрались в церкви Олава, подсчитали свои расходы и пришли к выводу, что на долю каждого придется не так уж много. Они порешили не скупясь исполнить взятые на себя перед конунгом обязательства и говорили, что средства в их руках не должны оскудевать. Конунг приказал приступить к строительству кораблей. После пасхи были построены восемь кораблей, шесть на Эйраре, и притом все большие, еще один — в конунговой усадьбе, а другой — в епископской усадьбе. Тот корабль, что выстроили в конунговой усадьбе, был на тридцать скамей, его назвали Страшный Штевень. Все эти корабли были с высокими бортами и снабжены веслами. Вдобавок к этому Сверрир конунг велел взять несколько торговых кораблей, разрубить их надвое и удлинить в киле, а еще — снабдить веслами по всему борту. Тогда же — и с большой поспешностью — снарядили и привели в боевую готовность все бывшие в городе корабли, которые оказались пригодными к бою.

155. О посошниках

       Весной посошники уплыли с севера из Халогаланда со всей своей ратью и направились на юг к устью Трандхеймсфьорда. На троицу они вошли во фьорд и подплыли к Хольму, однако оказалось, что там не так-то просто поживиться. Тогда они отправились за добычей по Трандхейму — плыли вдоль всего фьорда и грабили, где могли. Бонды собирались группами, осыпали посошников камнями и отнимали у них все, что удавалось. Николас епископ часто обращался к своему войску с речами и говорил так:
       — У этого попа Сверрира всего-то и осталось от целой Норвегии, что один мыс, да и это покажется немалым, когда он станет править той частью Эйрара, что перед палисадом, и будет болтаться там на виселице. Не думаю, чтобы нас, посошников, должно было заботить, куда он направится со своими морскими баранами, которых он велел согнать в город. Сдается мне, однако, что дворы трендов превратятся в золу раньше, чем им от этого будет какая-нибудь польза. Так что будем плавать, где хотим, по всему фьорду, а бояться нам нечего, потому что им с нами все равно не справиться.
       И вот посошники повернули назад из внутренней части фьорда и встали у Депиля около Хладхамара. Они условились, что та часть войска, которая была на больших кораблях, сойдет на берег и двинется по верхней дороге к мосту, а там попытается проникнуть в город. Та же часть войска, которая находилась на стругах, должна была подойти по морю к реке с тем, чтобы там высадиться.

156. Битва между берестениками и посошниками

       Теперь мы должны рассказать о тех приготовлениях, которые Сверрир конунг сделал в городе. На Эйраре была воздвигнута одна катапульта, а у реки — другая. По всему городу крыши домов укрепили: с наружной стороны к ним прибили доски наподобие боевых прикрытий и туда наверх натаскали больших камней. Там несли охрану ополченцы и горожане. Сам конунг находился на Эйраре с небольшим войском, а наверху у моста стояла большая часть дружины. Предводителями у них были Хакон Безумный и Пэтр Литейщик.
       Посошники вошли в реку на легких кораблях и направились к Скеллингархелле, но не решились сойти на берег у Брёттуэйра, так как сочли это небезопасным, заприметив в воздухе Муху Победы. Тогда они принялись обстреливать горожан, но так и не смогли приблизиться к берегу под градом камней, который обрушился на них с пристаней и крыш домов.
       Другая часть войска посошников двигалась по суше к мосту. Главарями у них были Инги, конунг посошников, Николас епископ и Халльвард из Састадира. Не теряя времени, посошники напали на мост. Берестеники бросились им навстречу, так что они столкнулись на мосту, и между ними завязался жестокий бой. С обеих сторон были убитые. Берестеники повернули назад и бежали с моста, а посошники преследовали их по пятам. Кое-кто из берестеников находился в крепостце над краем моста, они принялись сбрасывать сверху на посошников большие камни. Тогда самые храбрые из берестеников вызвались идти в атаку на мост и оттеснили посошников. Идущие впереди обратились в бегство, а те, кто шел за ними, приняли на себя натиск берестеников. Тут на мосту началась свалка. Некоторые были убиты на месте, а всех остальных согнали с моста. Там пало много народу, и больше всего — у посошников. Потом берестеники перешли назад через реку, а посошники уже не решались больше нападать на мост.
       После этого посошники отошли на безопасное расстояние и принялись совещаться. Николас епископ предложил поджечь и спалить мост, и они решили так и сделать. Тогда епископ сказал:
       — Теперь у них не остается другого выхода из города, кроме как через крепость, а мы, не теряя времени, расположимся как раз с той стороны, так что они либо подохнут с голоду в городе, либо бросятся на наши мечи.
       Затем они, как и намеревались, подожгли мост, но берестеники стали бороться с пламенем и погасили его. Николас епископ отправился со своими людьми в Хельгисетр и понуждал приора сражаться на его стороне, а не то грозился сжечь монастырь. Тогда они ушли вместе с ним и оставались на его корабле. Те из посошников, кто находился на легких кораблях, не слишком преуспели в бою, они так и не смогли справиться с горожанами и ушли на кораблях вниз по течению мимо Бакки.
       Сверрир конунг ушел с Эйрара, дав посошникам возможность высадиться на Брёттуэйре, но те посовещались между собой и так и не решились сойти на берег. Когда конунг увидел это, он бросил свое войско на посошников и принялся осыпать их градом стрел и копий. Посошники оборонялись, как могли, но в конце концов были вынуждены отойти. Один, из их кораблей сел на мель и чуть было не достался берестеникам. В этой схватке было убито и ранено много народу. Посошники вышли на веслах из реки и направились к большим кораблям. Там же находились тогда и те, кто прежде пытался захватить мост. Эту ночь они провели все вместе, а наутро посошники опять отплыли на легких кораблях к Хладхамару и встали с той стороны, которая обращена к городу. Николас епископ отправился оттуда на веслах через Илувик. Он плыл на Красном корабле, самом быстроходном из всех, и высматривал место, где было бы удобнее всего пристать к берегу в случае, если им нужно будет высадиться.
       Сверрир конунг заметил это и узнал корабль по тому, как он шел. Тогда он взял быстроходный корабль, которым правил Энунд Безобразный, и велел перетащить его через Эйрар. Вокруг корабля теснилось столько народу, что его нельзя было разглядеть до того, как он был спущен на воду. Когда Николас епископ увидел, что происходит, он велел своим людям приналечь на весла:
       — Гребите прочь, что есть силы, а я обещаю, что, если вы будете хорошо работать веслами, я дам вам за это зеленой и красной материи на платье. Разве вы не видите, как враг мчится за нами как оголтелый, а наш корабль будто вовсе не двигается с места!
       С этими словами он соскочил вниз с возвышения на корме и бросился вперед через весь корабль. Тут с его головы слетела митра и упала за борт. Епископ снова обратился к своим людям и сказал:
       — Не жалейте сил, ведь теперь они гонятся за мной!
       Поначалу, когда посошники стали разворачивать Красный корабль и он еще не пошел полным ходом, расстояние между кораблями быстро сокращалось, однако епископу не пришлось долго воодушевлять своих людей, чтобы те налегали на весла, потому что все они ничего так не желали, как ускользнуть от погони. Когда посошники с других кораблей заметили это, они попрыгали на небольшие корабли и поспешили туда, намереваясь отрезать Энунда от берега. А берестеникам удалось захватить всего-навсего митру Николаса епископа, и они оставили ее у себя как доказательство.

157. Убийство посошников Сверриром конунгом и его людьми

       После этого налетел сильный северо-восточный ветер, а корабли посошников стояли как раз с наветренной стороны. Сверрир конунг решил, что теперь им будет не так-то просто удерживать свои корабли на месте, и послал восемь всадников, с тем чтобы они переправились через реку, а потом отправился туда и сам. Он вскочил на коня и поскакал верхом над Хладиром и прибыл туда как раз в то время, когда посошники снаряжали лодки на берег, чтобы сниматься с якоря. Якоря были брошены за борт и они вытягивали якорные канаты. Конунг и его люди подъехали к тем, кто тянул канаты, и убили девять человек, а других столкнули в море. Несколько человек успели уплыть в лодках к кораблям. Посошники перерубили канаты и, подняв паруса, отплыли под Раудабьёрг. Там они простояли две ночи.
       Сверрир конунг отослал своих людей в Оркадаль — Эйольва сына Авли и Бьяльви Полушубка с отрядом. Не прошло и полутора суток, как посошники приплыли в Оркадаль и расположились у Роаберга и дальше вдоль берега. Как только были спущены сходни, они бросились на сушу и принялись рыскать по летовьям и селениям в поисках продовольствия и прочей поживы. Берестеники устроили им засаду у одного двора, который называется Хольтар. Они убивали посошников везде, где могли — и на дворе, и на дороге к реке. Многие из них попрыгали в воду и перебрались через реку вплавь, а другие утонули. Потом посошники вернулись к своим кораблям. Еще и в другом месте им была устроена засада на горном пастбище. Многих там убили, а некоторые спаслись. После этого посошники остерегались совершать вылазки на берег.
       И вот посошники проведали о том, где находятся берестеники, и снарядили отряд в три сотни людей. Они отправились туда за скотом, пригнали его на берег и закололи все стадо. У двора Родар к ним в руки попался один берестеник. Он скрыл от них, что был берестеником, и назвался ополченцем; они отрубили ему ногу. Посошники пробыли там еще неделю, но больше не совершали никаких вылазок, а потом отплыли к Хольму. После этого они решили, что лучше опять отправиться по округе за добычей, чем идти на город, и поплыли в Асфьорд к двору Хиндэйар. Там они простояли несколько ночей.
       Тем временем работа по постройке кораблей Сверрира конунга шла полным ходом. У всех кораблей уже был построен корпус, но внутри ничего еще не было сделано. Многие настаивали, чтобы их спустили на воду сразу же, как появится уверенность в том, что они не развалятся под тяжестью людей. Все трудились над постройкой кораблей не покладая рук, и вскоре они были спущены на воду, а войско конунга полностью снаряжено.

158. О Сверрире конунге и берестениках

       В первую пятницу после дня Ботольва рано поутру Сверрир конунг вышел из устья реки со своей ратью. Корабль конунга шел впереди, и, когда вслед за ним вышло все войско, конунг приказал трубить сбор. Потом он поднялся высоко на помост и попросил выслушать со вниманием то, что он скажет. Конунг держал речь и сказал так:
       — Здесь собралось большое войско, и можно ожидать, что, если все произойдет так, как мы рассчитываем, и наша встреча с посошниками состоится, не все они выйдут из нее живыми, — это касается всех одинаково, и пускай каждый защищается сам. А теперь, такова моя воля и просьба к вам, чтобы все, кто в последнее время не исповедовались, пошли на исповедь. И еще мой вам совет: подкрепиться и промочить горло, а люди при этом вполне могут меняться у весел. На тот случай, если мы повстречаем посошников и они захотят от нас уйти, хотя они и не изъявляли пока такого желания, мы поплывем, не соблюдая порядка, друг подле друга, на расстоянии полета стрелы или дальше, так, чтобы наши струги преследовали каждый из их боевых кораблей.
       Погода стояла солнечная, с фьорда дул слабый ветер и колыхал знамя на древке. Берестеники двинулись вдоль фьорда, и все обернулось иначе, чем хотелось бы посошникам: корабли берестеников скользили на веслах легко и быстро, они были только что спущены на воду и недавно просмолены и не везли на себе другого груза, кроме людей. Сверрир конунг взошел на небольшой корабль и помчался вперед с тем, чтобы разведать, где посошники. Они заметили на берегу какого-то человека, подошли к нему на корабле, окликнули и спросили, не знает ли он, где могут быть посошники. Бонд сказал:
       — Поищите-ка у мыса Хорни, там стоит все их войско!
       После этого он пожелал конунгу и всем остальным доброго пути. Конунг воротился к своему войску и сказал, в какую сторону им следует плыть. И вот, когда они прошли на веслах около половины фьорда, они увидели, как корабли посошников выходят из-за мыса Хорни в направлении к острову Таутра и направляются во фьорд к северу от острова. Когда посошники заметили корабли берестеников, Николас епископ, Сигурд Ярлов Сын и Хрейдар приняли решение плыть дальше вдоль фьорда и не связываться со Сверриром конунгом. Они сказали, что ему все равно не угнаться за ними на больших кораблях. Халльвард из Састадира и Филиппус из Вегина захотели дождаться конунга, но епископ приказал браться за весла. Тогда каждый встал к своему рулевому веслу: Николас епископ взошел на Красный корабль, а Сигурд и Хрейдар — на небольшие корабли, и они пошли впереди боевых кораблей.
       Тут берестеники увидали, куда направляются посошники, и двинулись им наперерез через фьорд к западу от острова Таутра. Скоро их корабли сошлись, это произошло у Эмбурнеса. Когда между ними оставалось совсем небольшое расстояние, берестеники подняли весла и, ожидая нападения посошников, поспешно надели кольчуги. Те, однако, и не подумали идти на них, а вместо этого принялись грести прочь. Тогда Сверрир конунг сказал:
       — Боюсь, не направляются ли они к городу, а то им ничего не стоит устроить горожанам хорошее пекло, прежде чем мы успеем вернуться, если они и впрямь туда собрались.
       После этого они взялись за весла, вчетвером за каждое с обоих бортов конунговых кораблей, и полетели вперед, как птицы, и каждое весло делало такой взмах, на какой оно только было способно. А корабли посошников шли медленно, оттого что они разбухли и отяжелели, простояв на воде всю зиму, и к тому же были нагружены продовольствием и кучей награбленного добра.

159. Битва Сверрира конунга с посошниками

       Халльвард из Састадира увидел, что берестеники вот-вот захватят все их самые большие корабли. Тогда он обратился к своим людям и, поднявшись высоко на корму, просил развернуть все корабли и повести их назад на берестеников, а там захватить и очистить в первую очередь те из кораблей, что плыли впереди остальных. Хакон Конунгов Сын правил тем кораблем, который плыл последним, — из-за того что на нем было немного народу, он шел позади всех. И вот, когда им пришло время разворачиваться, все корабли, что поменьше, повернули назад, но большие корабли посошников были не так легки на ходу по сравнению с кораблями берестеников. Тогда конунг сказал, обращаясь к Торду, брату Финнгейра, который в то время правил конунговым кораблем:
       — Видишь корабль Халльварда?
       — Как не видеть, государь, — сказал он.
       До него было так близко, что с носа конунгова корабля они посылали стрелы на корабль Халльварда. Корабль конунга шел впереди остальных кораблей берестеников и отдалился от них не меньше, чем на расстояние выстрела.
       — Твое благополучие, — сказал конунг, — зависит теперь от того, настигнешь ли ты корабль Халльварда. Сегодня мы можем взять его, это была бы для нас неплохая добыча.
       Тот ответил:
       — Нет ничего проще, государь, он плывет сам по себе.
       Сверрир конунг дал имя своему кораблю и назвал его Спокойствие Духа, Халльвард плыл на корабле, который назывался Кожаные Ножны, Пэтр Литейщик и Эйвинд Родич Священника правили Страшным Штевнем, а Хакон Конунгов Сын — Осторожностью. Вскоре Конунгов корабль оказался рядом с кораблем Халльварда. Корабль конунга подошел с левого борта, но не смог встать во всю длину, борт о борт с кораблем Халльварда из-за того, что Эйрик успел завести в промежуток между кораблями свое суденышко. Корабль Филиппуса ярла шел следом за ними, ему не удалось сразу изменить свой курс, и он устремился прямо на корабль Халльварда. Те из людей ярла, кто стоял на носу, схватили абордажный крюк и угодили им в драконью голову на носу Халльвардова корабля, так что она упала, и они зацепились за ее основание. Корабль продолжал упорно двигаться вперед, его голова была ярко окрашена, и он изрядно поблек без нее. Тут корабль ярла удалось развернуть и подвести правым бортом к кормовой части Халльвардова корабля, а все корабли, которые шли следом, вставали рядом с ним. Большие корабли посошников еще кое-как сопротивлялись берестеникам, стараясь не попасть в окружение, но они могли лишь оттянуть тот миг, когда вокруг них сомкнётся кольцо. Страшный Штевень, которым управляли Пэтр и Эйвинд, поначалу, держался поодаль. Когда они захотели развернуть его, им не сразу удалось это сделать, хотя все они гребли назад с одного борта, а с другого — гребли вперед. Струги посошников старались избегать Страшный Штевень, где бы он ни появлялся, и нападали лишь на те корабли, от которых он находился всего дальше, и так продолжалось все время, пока шло сражение. Битва была жестокой и долгой, она началась раньше полудня и тянулась до середины вечера. Происходила эта битва в Стриндсэ. Перед ее началом Сверрир конунг сказал своему войску:
       — Если все произойдет так, как я ожидаю, — сказал он, — и мы победим, то советую вам припомнить, как посошники прошлым летом старались взять нас измором в крепости в Бьёргюне и не давали пощады ни одному человеку, даже тем, кто приходил со мною встретиться. И ясно теперь, что нет иного средства разделаться с нашими врагами, кроме клинка и копья. Нынче же вы повстречаете среди посошников немало таких, кто изменил своей клятве и предал своего конунга. Так пускай же все они дорого за это заплатят!
       Корабль, которым управлял епископ, не был привязан к другим кораблям, и ему удалось проскользнуть мимо берестеников, потому что течение отнесло их корабли в разные стороны друг от друга. Епископ поплыл прочь и пристал к берегу, и все, кто смог, бежали на землю. Сверрир конунг и Филиппус ярл весь день стреляли из луков. У ярла была прострелена рука под рукавом кольчуги, и до самого вечера он не вынимал стрелу из раны. Красный корабль, на котором находились епископ и конунг посошников, стоял в стороне от сражения, но так, чтобы они могли наблюдать за тем, кто побеждает. А когда у Халльварда на корабле один за другим стали гибнуть его люди, туда ринулись воины с кораблей конунга и ярла и принялись очищать корабль. Халльвард соскочил с возвышения на корме и отступил к середине корабля, за мачту, и был там убит.
       У Халльварда на корабле еще оставался один человек в стальном шлеме и в панцире — и то и другое гаутской работы. Еще в начале сражения он получил удар древком, так что у него был раздроблен и изуродован нос, а когда корабль был наполовину очищен от людей, он забежал в укрытие рядом с мачтой. Туда направился дружинник по имени Аскель. Это был сильный человек. На нем была кольчуга из металлических пластинок. Тот человек выскочил прямо на него, и между ними завязался бой. У того не было при себе ни оружия, ни щита, только камень в руке, а у Аскеля были и меч и щит. Случилось так, что, когда они сошлись, между ними оказался шатер. Аскель нанес удар со всего размаху, но меч попал в столб, на котором держался шатер, и крепко засел в нем, а тот воспользовался этим и ударил его камнем с такой силой, что Аскель свалился с помоста. Тогда многие стали говорить, да так, чтобы это услышал сам конунг, что, будь этот человек среди них, он бы уж сумел отстоять свое место, и что ему следовало бы дать пощаду, но конунг сделал вид, что ничего не слышит. Затем кто-то с конунгова корабля метнул в него пику, и он свалился вниз. К этому времени Аскель уже был на ногах, а в руках у него секира, и они схватились опять. Дело кончилось тем, что Аскель был сильно изранен, но все же сразил посошника.
       Корабль Халльварда был очищен первым, а вслед за ним — и те пять кораблей, что там стояли, — все они были очищены один за другим. После этого посошники отступили. Некоторые направили свои корабли к берегу и бежали, но все быстроходные корабли устремились прочь вдоль фьорда.
       Берестеники преследовали их на близком расстоянии. Они захватывали все корабли, которые приставали к берегу. Здесь также разгорелась битва и пало множество народу, больше всего у посошников. Потом берестеники поплыли назад к городу и ночью во время прилива вошли в реку.
       Когда войско возвратилось в город, стало известно, что предводители отрядов пощадили тех из посошников, кто оказался их родичами или друзьями. Тогда кое-кто из берестеников припомнил, о чем им говорил конунг. Вслед за этим было совершено нападение на один дом, в котором находились посошники, и они были перебиты, а их родичи, те самые, которые даровали им пощаду, отправились к конунгу и пожаловались ему на то, что произошло. Конунг сказал, что, по его мнению, наилучшим решением этого дела будет, если они сами разыщут тех, кто убил их родичей, и отомстят им. После этого по городу ходили отряды и хватали друг у друга родичей до тех пор, пока все они не были перебиты.
       Через день конунг созвал тинг на Эйраре и сказал своему войску, каким образом следует производить раздел добычи. Все должно быть снесено за ограду церкви Апостолов, а там, сказал конунг, будет поставлена стража. Потом он послал своих людей на север в Халогаланд догонять тех, кто туда ушел. Он решил, что теперь, вероятно, немало бондов воротились назад к себе домой. Они захватили Бьярни сына Мёрда и Брюньольва с Мьёлы и много других славных мужей, а вдобавок еще и хорошенько пошарили по их дворам.

160. Гибель Филиппуса ярла

       Одного человека звали Эрленд. Он был священником и служил в церкви Креста. Он был мудрым человеком. Он имел пребенду наверху в церкви Христа. У священника была жена молодая и красивая. Эту женщину соблазнил Филиппус ярл. Когда конунг узнал об этом, он постарался убедить ярла покончить с этой историей. Ярл пообещал, но все шло, как и прежде. Когда же об этом проведал Эрленд, он преисполнился ненавистью и к конунгу, и к ярлу и стал замышлять такое предательство против всех берестеников, на какое он только был способен. Сверрир конунг и Эрленд священник прежде часто спорили по поводу тяжбы между конунгом и архиепископом.
       После битвы Сверрир конунг снарядился в путь со всей поспешностью и пустился со своим войском на больших кораблях догонять посошников. Те же попытались уйти от него, и так пришли на восток в Вик. Оттуда посошники направились на юг в Данию. Сверрир конунг преследовал их вплоть до острова Хлесей. Когда же он узнал, что посошники бежали в Ютландию, он повернул назад в Вик и оставался там все лето, взимая с бондов штраф за измену и военные подати. У него была несметная рать. Осенью он обосновался в Осло и устроился провести там зиму. Той же осенью с севера приехала ярлова любовница, жена священника, и ярл опять принялся за старое, а конунг ему запретил. Тогда ярл отослал ее недалеко, на тот двор, что зовется Акр, а сам наезжал туда часто тайком и оставался там ночевать. Конунг постоянно выговаривал ярлу за то, что тот ведет себя неосторожно, «боюсь, родич, — говорил он, — как бы это не обернулось для нас большой бедой».
       В первые дни рождества посошники ушли с юга из Дании на небольших кораблях. Во время этого плаванья они потеряли один корабль. Им управлял Аудун Бюлейст. С этого корабля не спаслась ни одна живая душа. Подойдя к Ослофьорду, они завернули туда на пятнадцати кораблях. Вожаками у них были их конунг и Хрейдар Посланник. Приблизившись к Хёвудей, посошники принялись совещаться. Хрейдар Посланник сказал:
       — Я полагаю, что берестеники не имеют о нас никаких сведений. В городе поднимется переполох, а войско наверняка перепилось. Теперь самое время напасть на них, и Сверрир бы не преминул так поступить, будь он на нашем месте. Подойдем на веслах к пристаням как можно тише, а я уже знаю, где нас ждет хороший улов: Филиппус ярл спит неподалеку в Акре, и с ним там совсем немного народу.
       Многие тогда ответили:
       — Это правильное решение. Не дадим ему уйти.
       Туда направилось пять небольших кораблей, а остальная часть войска подошла к пристаням и стала прислушиваться. В городе все было тихо и спокойно, но они так и не решились сойти на берег и повернули прочь, навстречу своему войску. А те, кто высадился в Акрсхаги, пошли наверх к усадьбе. Ярл ни о чем не ведал до того, как все постройки уже были заняты. Он выскочил через потайную дверь босой, в одном белье. Стояла оттепель, снега не было, и ноги разъезжались на мерзлой земле. Ярл был скор на ногу, как никто. Те из посошников, что находились наверху у построек, разглядели, несмотря на кромешную тьму, что какой-то человек выбежал в одном белье, и закричали своим товарищам, чтобы те его хватали. Они бросились за ним, но в этот миг ярл поскользнулся и упал. Тут его пронзило копье, и рана была смертельной. Ярл пал на одном поле неподалеку от усадьбы, там было убито еще два человека. Его слугу звали Эйрик, а по прозвищу Слабак. Он сбежал оттуда и принес эту весть в город. Он прибежал прямо в конунгову усадьбу, однако настолько выбился из сил, что мог разве что вопить, призывая их подниматься. Первым на ногах был конунг, он оделся, выскочил во двор и стал расспрашивать, в чем дело. Мальчик сказал:
       — Пал ярл, и убили его посошники.
       — Что-то уж слишком близко от нас, — сказал конунг. Он решил, что ярл ночевал в городе в своих покоях и посошники нагрянули в город. Конунг послал за трубачом и приказал трубить как можно громче, а всем своим охранникам он велел вооружаться, и люди тут же бросились к оружию. Потом конунгу сказали, что ярл был убит у Акра. Остаток ночи до рассвета все войско провело без сна при оружии. Это произошло в ночь на одиннадцатый день рождества.